1 октября, среда
 


Речь государственного обвинителя И.Ф.Алешиной

Хищение инженерных боеприпасов, изготовление СВУ, умышленное убийство Холодова, покушение на умышленное убийство Деевой, Бойченко, Жданова.



В 1993 году в средствах массовой информации регулярно публиковались негативные материалы о положении в армии и руководителях Вооруженных Сил РФ. Министр обороны Грачев крайне болезненно воспринимал критически выступления в прессе в свой адрес. Свое недовольство он выражал публично, упрекая подчиненных в том, что они не могут воздействовать на авторов публикаций, носивших, по его мнению, оскорбительный для него, как для Министра обороны, характер. Особо негативное отношение Грачев высказывал в адрес корреспондента газеты «Московский комсомолец» Холодова Дмитрия. По его указанию Холодова прекратили пускать на пресс-конференции, брифинги и иные официальные встречи министра обороны со СМИ. Выступая в передаче Владимира Познера «Мы», Грачев назвал Холодова внутренним противником. В декабре 1993 года Грачев поставил задачу начальнику разведывательного отдела штаба Воздушно-десантных войск Министерства обороны РФ полковнику Поповских прекратить негативные публикации об армии и лично не нем – министре обороны. Необходимо было также установить, от кого журналисты получают информацию о Вооруженных Силах, было предложено организовать передачу в прессу материалов, не соответствующих действительности, с тем, чтобы позднее опорочить эти статьи и уличить журналистов в публикации непроверенных, ложных фактов.
Командующий ВДВ генерал-полковник Подколзин, его первый заместитель генерал-полковник Пикаускас и заместитель по тылу генерал-лейтенант Зуев, после появления в средствах массовой информации очередных негативных публикаций, неоднократно ставили Поповских в известность о недовольстве министра обороны по поводу неисполнения данного им ранее распоряжения. Но последний на тот момент прекратить освещение в прессе нежелательных для Министерства обороны РФ фактов не мог. Весной 1994 года Подколзин, после очередной встречи с Грачевым, передал Поповских, что министр обороны недоволен нерасторопностью начальника разведки ВДВ и требует принять к наиболее «неуправляемому» журналисту – Холодову самые жесткие меры. Грачев был возмущен тем, что ВДВ, которые находились под его личным покровительством, и особенно 45 полк, который он называл своим личным аръергардом, не в состоянии исполнить пожелание министра обороны. В порыве ярости Грачев грозил расформировать 45 полк, который фактически патронировал Поповских.
Поповских, прекрасно осознавая недовольство министра обороны, стремясь не допустить осложнений отношений с ним и руководством Воздушно-десантных войск, то есть действуя из карьеристских побуждений, решил для оказания требуемого воздействия на Холодова применить методы, способы и средства, используемые армейской разведкой в отношении военного противника.
Поповских в мае 1994 года попытался взять работу Холодова под свой контроль. С этой целью он неоднократно предлагал журналисту предоставлять получаемую им информацию об армии ему (Поповских) для оценки ее достоверности. Однако Дмитрий отказался это сделать. Журналист, понимая, что, чтобы прекратить его профессиональную деятельность, Поповских может пойти на любые меры, включая противоправные, в июне 1994 года вынужден был оставить на время место работы и скрыться.
Поповских, реализуя свой преступный умысел, в августе 1994 года поручил командиру особого отряда специального назначения войсковой части 28337 (45 полк) ВДВ капитану Морозову, для которого он являлся прямым начальником, организовать путем скрытого наблюдения сбор сведений об образе жизни Холодова, его встречах, знакомствах, пытаясь таким образом выявить источники информации журналиста и воздействовать на него.
Морозов, используя свое служебное положение, под видом проведения учебных занятий, привлек к осуществлению наружного наблюдения за Холодовым Демина, подчиненного ему по воинской службе, и других, не установленных следствием военнослужащих. Кроме того, Поповских привлек для осуществления наружного наблюдения за Холодовым своего знакомого – заместителя генерального директора частного охранного предприятия «РОСС» Капунцова. При этом Поповских учитывал свои сложившиеся особо доверительные отношения с Капунцовым (идея создания ЧОП «РОСС» принадлежала Поповских, супруга Павла Яковлевича была в составе учредителей «РОССа», сам Поповских высказывал намерение после ухода в отставку работать в фирме «РОСС»). Кроме того, Поповских учитывал специальные навыки Морозова и военнослужащих подчиненного последнему особого отряда специального назначения, многие из которых прошли специальную разведывательно-диверсионную подготовку в Главном разведывательном управлении Генерального штаба Вооруженных Сил РФ, и, следовательно, умели осуществлять наружное наблюдение; сбор информации; производить закладки в тайники необходимых материалов и их передачу; изготавливать и использовать различные самодельные взрывные устройства, закамуфлированные под любые предметы домашнего обихода; оказывать психическое и физическое воздействие на противника.
В августе – сентябре 1994 года Поповских, при встречах с заместителем командующего ВДВ по тылу Зуевым, вновь услышал об упреках Грачева в свой адрес и о предложении «заткнуть рот» и «переломать ноги» Холодову, с тем, чтобы не допустить в дальнейшем появления в газете негативных публикаций о министре обороны. Грачев опять высказал угрозу расформировать 45 полк.
При таких обстоятельствах, не видя иного выхода, Поповских принял решение о физическом устранении Холодова. В начале октября 1994 года в свой преступный план он посвятил Капунцова, командира особого отряда 45 полка Морозова, его заместителя Мирзаянца , бывшего военнослужащего 218 отдельного батальона специального назначения ВДВ лейтенанта запаса Барковского. Все они были между собой лично знакомы, ранее неоднократно встречались, постоянно поддерживали отношения. Было принято решение о ликвидации Холодова путем взрыва самодельного взрывного устройства. Причем, Поповских и другие члены организованной группы объединились для совершения ряда преступлений: они понимали, что для изготовления СВУ необходимо было похитить инженерные боеприпасы и средства инициирования (для чего привлекли Сороку), затем изготовить само СВУ, организовать и осуществить и проконтролировать его передачу Холодову для совершения умышленного убийства последнего (все члены группы осознавали, что убийство совершается общеопасным способом, при взрыве могли пострадать посторонние люди и имущество, но они допускали наступления и таких последствий), проконтролировать результат, скрыть следы преступлений.
Следует учесть, что Поповских был начальником для Морозова, Мирзаянца и Сороки, то есть между ними существовали отношения подчиненности, Морозов в свою очередь был начальником для Мирзаянца и Сороки. С Капунцовым у Поповских были особые доверительные отношения – они вместе организовали частное охранное предприятие «РОСС», а Барковский был в определенной степени зависим от Поповских, так как именно последний помог ему решить ряд его личных проблем, в частности устроиться на высокооплачиваемую работу в «Орнамент-Трейдинг Д». Барковский ранее был сослуживцем Морозова и Мирзаянца. Между всеми членами группы были тесные постоянные взаимоотношения. Зная об их тесных товарищеских отношениях, учитывая их специальную подготовку и навыки Поповских именно этих лиц объединил с целью совершения преступлений..
Данная группа являлась устойчивой, так как ее количественный и качественный состав оставался неизменным на протяжении достаточно длительного периода времени. Между членами организованной Поповских преступной группы имелась постоянная связь, они использовали специфические методы деятельности по подготовке и совершению преступлений. Ей был свойственен профессионализм – практически все участники организованной группы были военнослужащими или бывшими военнослужащими, имели специальную подготовку.
Между членами преступной организованной группы были четко распределены роли и определена степень участия каждого в совершаемых преступлениях.
Поповских поручил Морозову, Сороке и Мирзаянцу похитить инженерные боеприпасы для последующего изготовления самодельного взрывного устройства. Морозов, как командир особого отряда специального назначения войсковой части 28337 создал условия для хищения инженерных боеприпасов, а именно: запланировал проведение практических занятий по минно-подрывному делу, не имея намерения их проводить. Сорока, реализуя общий умысел на хищение, подготовил проект приказа на проведение занятий за подписью командира войсковой части 48427 капитана Наумова, не имевшего права издавать такой приказ. Такое право было предоставлено командиру 45 полка полковнику Колыгину. Затем Сорока составил расчет-заявку и доверенность на получение боеприпасов. 4 октября 1994 года на основании указанных выше документов Сорока получил в войсковой части 19612 взрывчатые вещества и средства взрывания, относящиеся к инженерным боеприпасам, а именно: 25 кг трититротолуола – в тротиловых шашках по 200 и 400 граммов общей стоимостью 56 тысяч 549 рублей 25 копеек; 32 кг пластичного взрывчатого вещества (пластита) – ПВВ-4 стоимстью 289 тысяч 794 рубля 50 копеек; 75 электродетонаторов резьбовых –ЭДПР стоимостью 96 тысяч 060 рублей; 200 капсюлей-детонаторов КД-8а стоимостью 166 тысяч 050 рублей; 30 метров огнепроводного шнура ОШП стоимостью 4 тысячи 221 рубль; 10 малых прилипающих мин – МПМ стоимостью 403 тысячи 500 рублей; 6 противопехотных мин – ПМН-2 стоимостью 197 тысяч 190 рублей; 10 зажигательных трубок ЗТП-50 стоимостью 51 тысячу 600 рублей; 5 зажигательных трубок ЗТП-150 стоимостью 27 тысяч 942 рубля 50 копеек; 10 взрывателей замедленного действия – минутных ВЗД-3М стоимостью 54 тысячи 489 рублей; 20 взрывателей замедленного действия часовых – ВЗД-6Ч стоимостью 956 тысяч 448 рублей; 5 взрывателей замедленного действия – ВЗД-144 стоимостью 133 тысячи 135 рублей; 1 мину осколочную направленного действия – МОН-90 стоимостью 204 тысячи 491 рубль; 30 запалов МД-5М стоимостью 153 тысячи 873 рубля, а всего на общую сумму 2 миллиона 795 тысяч 343 рубля 25 копеек в ценах 1994 года. Кроме того, Морозов похитил находящийся в ведении 45 полка и не оприходованный на складе недостающий для изготовления самодельного взрывного устройства элемент -–МУВ-4 (модернизированный упрощенный взрыватель) стоимостью 6 тысяч 568 рублей 20 копеек.
Из части указанных инженерных боеприпасов и МУВ-4 Морозов и Сорока незаконно, без соответствующего разрешения в период с 4 по 17 октября 1994 года изготовили самодельное взрывное устройство, камуфлированное под портфель-«дипломат», которое хранили в расположении особого отряда специального назначения 45 полка в Сокольниках. Остальными похищенными инженерными боеприпасами Поповских, Морозов, Сорока распорядились по своему усмотрению.
После хищения, Сорока изготовил подложный Акт на списание инженерных боеприпасов, как якобы израсходованных во время проведения занятий по минно-подрывному делу с личным составом особого отряда.
17 октября 1994 года в период с 7 до 8 часов Морозов, имея при себе приведенное в боевое положение самодельное взрывное устройство, выехал на автомобилях с Мирзаянцем из расположения особого отряда специального назначения 45 полка ВДВ и доставил СВУ на Казанский вокзал г. Москвы. Мирзаянц на вокзале осуществлял функцию контроля за обстановкой. Морозов передал СВУ Барковскому. Последний сдал полученное СВУ, камуфлированное под портфель-«дипломат»,под видом ручной клади в камеру хранения на Казанском вокзале г. Москвы. Вскоре на вокзал подъехал Капунцов. Примерно в 8 часов 35 минут членами организованной преступной группы было зафиксировано прибытие Холодова на Казанский вокзал. Капунцов попытался передать Холодову жетон от камеры хранения ручной клади, куда был заложен «дипломат». Но Холодов жетон взять отказался и поехал в редакцию газеты «МК». Туда вслед за ним, с целью контроля его последующих действий выехали на автомобилях Капунцов, Морозов и Барковский. Жетон Холодову был передан примерно в 11 часов 17 октября 1994 года членами преступной группы. В это же время Холодов на редакционной автомашине выехал на Казанский вокзал г. Москвы для получения портфеля-«дипломата», в котором, как он полагал, находилась интересующая его информация по коррупции в ЗГВ. Доклад на эту тему Холодов должен был делать в Государственной Думе.
Холодов, взяв в камере хранения ручной клади Казанского вокзала г. Москвы самодельное взрывное устройство, камуфлированное под портфель-«дипломат», вернулся на метро в редакцию газеты «МК». При открывании Холодовым в кабинете редакции № 319 полученного на Казанского вокзале «дипломата» примерно в 13часов произошел взрыв. Находившиеся в автомобилях около здания редакции «МК» члены преступной организованной группы Морозов, Барковский, Капунцов контролировали наступления ожидаемых последствий.
В результате взрыва Холодову была причинена взрывная травма в виде крупно и мелкооскольчатого перелома правого бедра на всем протяжении бедренной кости с обширной рвано-разможеной раной правого бедра, начиная от уровня крыла подвздошной кости справа до уровня верхней трети правой голени с разможением сосудисто-нервного пучка, мышечной ткани, подкожно-жировой клетчатки; закрытого перелома больше и малоберцовой костей правой голени; травматической ампутации фаланг 3 и 4 пальцев правой кисти; обширных разможенных ран передне-внутренней поверхности левого бедра, обеих кистей; множественных поверхностных ран грудной клетки, лица, волосистой части головы; травматической эстрации 2,3,4,5 зубов справа на верхней челюсти, 1 и 2 зубов слева на верхней челюсти; множественных обширных осаднений и ссадин лица, туловища, верхних и нижних конечностей со следами копоти; инородных тел в мягких тканях правого бедра, которые в совокупности по признаку опасности для жизни относятся к тяжким телесным повреждениям и находятся в прямой причинной связи с наступлением смерти Холодова. А причиной ее явилась взрывная травма, сопровождавшаяся обширной массивной травмой нижних конечностей, обеих кистей, лица, осложнившаяся шоком и кровопотерей.
Корреспонденту отдела политики и права газеты «МК» Деевой, находившейся с Холодовым в одном кабинете в момент взрыва, причинены раны в области левого плеча, правой щечной области, ссадины и точечные ожоги мягких тканей лица первой степени, образовавшиеся от воздействия твердых предметов и термического фактора – легкие телесные повреждения, не повлекшие за собой кратковременного расстройства здоровья.
Референту отдела политики и права газеты «МК» Бойченко, находившейся в момент взрыва в расположенном напротив кабинете № 321, причинены телесные повреждения в виде сотрясения головного мозга и постконтузионной нейросенсорной тугоухости правого уха вследствие его баротравмы при взрыве, относящиеся к легким телесным повреждениям, повлекшим за собой кратковременное расстройство здоровья.
Водителю Жданову, находившемуся в момент взрыва в соседнем кабинете № 320, причинена травматическая перфорация левой барабанной перепонки, которая возникла от воздействия ударной волны при взрыве – легкие телесные повреждения с кратковременным расстройством здоровья.
В результате взрыва было умышленно повреждено и приведено в негодность принадлежащее редакции газеты «МК» имущество и служебные помещения, представляющие ценность, а именно: затраты на ремонт служебных помещений, поврежденных взрывом составили 1 миллион 645 тысяч рублей; имущество – пылесос «Мулинекс В47» стоимостью 291 тысяча 060 рублей; ковровое покрытие в кабинете № 319 и прилегающем к нему коридоре стоимостью 952 тысячи 952 рубля; 4 светильника ламп дневного света стоимостью 863 тысячи 800 рублей; два стола АД-1220 стоимостью 545 тысяч 995 рублей; 2 тумбы для стола АРН-03 стоимостью 546 тысяч 040 рублей; 4 кресла стоимостью 941 тысяча 756 рублей, 2 шкафа АСК-02 стоимостью 878 тысяч 972 рубля 50 окпеек; монитор стоимостью 947 тысяч 204 рубля; персональный компьютер стоимостью 2 миллиона 555 тысяч 224 рубля 60 копеек; принтер стоимостью 685 тысяч 666 рублей 80- копеек; телефон Панасоник стоимостью 388 тысяч 560 рублей; факс Панасоник стоимостью 3 миллиона 400 тысяч рублей, всего на общую сумму 14 миллионов 642 тысячи 230 рублей 90 копеек, пальто Деевой на сумму 730 тысяч рублей (все в ценах 1994 года), что составляет значительный материальный ущерб.
Кроме того, являясь должностными лицами, Поповских, Морозов, Мирзаянц, Сорока указанными выше действиями совершили из иных личных побуждений (Поповских – из карьеристских побуждений, желал угодить начальству, остальные – желая помочь своему начальнику Попопвских) превышение служебных полномочий.
Допрошенные в судебном заседании Поповских, Морозов, Сорока, Мирзаянц, Барковский, Капунцов свою вину в совершении инкриминируемых им преступлений не признали.
Однако их вина в совершении инкриминируемых деяний доказана совокупностью собранных по делу доказательств.
Так, Поповских, будучи допрошенным 25 февраля 1998 года показал, что в середине декабря 1993 года находился вместе со своим заместителем Кравчуком на приеме у министра обороны РФ Грачева. После доклада Грачев разразился гневной тирадой в адрес журналистов, которые по его мнению, пишут необъективные статьи, и в частности упоминалось имя Холодова. Грачев выразился, что Холодов его уже достал и веле заткнуть ему глотку и обломать ноги. Эта фраза министра ему (Поповских) запомнилась очень хорошо. Но он (Поповских) решил никаких действий в отношении Холодова не предпринимать. Накануне 23 февраля 1994 года его (Поповских) вызвал к себе командующий ВДВ Подколзин. Он сказал, что Грачев требует разобраться с журналистами, порочащими армию. Назывались ли конкретные фамилии не помнит. Разговор Подколзин построил в мягкой, лояльной форме. Далее ему (Поповских) до сентября 1994 года руководство ВДВ напоминало о недовольстве Грачева публикациями негативного характера и о не нежелании ВДВ предпринять действия, направленные на прекращение этих публикаций. Грачев грозил расформировать 45 полк. Еще весной 1994 года он (Поповских) сказал командиру особого отряда 45 полка Морозову, что Грачев требует, чтобы они занялись Холодовым. Но задача была поставлена Морозову в том ключе, что Холодова надо побить, чтобы он пришел в редакцию с синяком и о том, что он избит по указанию Грачева Холодову должно стать известно либо непосредственно при избиении, либо ему должно быть сообщено позднее по телефону. По его (Поповских) мнению это удержит Грачева от более решительных шагов в отношении Холодова. Морозов выслушал, но ничего не ответил. О выполнении поставленной задачи Морозов ему (Поповских) не докладывал. Он (Поповских) о том, что на него давит руководство Минобороны и ВДВ по поводу Холодова говорил Кравчуку и своему сослуживцу Иванову. При этом он (Поповских) говорил Иванову, что Грачев грозится расформировать 45 полк.
Свидетель Кравчук подтвердил факт встречи Поповских с Грачевым в конце 1993 года . Он показал, что вместе с Поповских приехал на служебном автомобиле в Министерство обороны. Поповских знал, где находится кабинет министра. После доклада о формировании 45 полка, этот вопрос Грачев держал на личном контроле, Грачев выразил негодование по поводу того, что в прессе появляются негативные публикации на тему армии и его лично. Ставил ли Грачев конкретные задачи по журналистам, называл ли какие-либо фамилии он (Кравчук) не помнит. Он (Кравчук) может подтвердить тот факт, что Поповских разговаривал с ним о «давлении сверху», что последний возмущался, что перед разведчиками ставят задачи, связанные с публикациями в прессе.
Свидетель Иванов показал, что однажды Поповских пересказал ему требования Грачева разобраться с писаниной Холодова об армии. 15 декабря 1999 года в ходе следственного эксперимента, записанного на видеопленку, Иванов показал, что между ним и Поповских произошел следующий разговор. Он (Иванов) спросил у Павла Яковлевича, что случилось. Последний ответил, что звонил Зуев, высказывал претензии, почему не принимаются меры к тому писаке, имея в виду Холодова, почему с ним не разобрались. В ходе судебного заседания Иванов подтвердил свои показания, данные в ходе допроса и следственного эксперимента.
Бывший начальник штаба ВДВ свидетель Беляев, чьи показания были оглашены в ходе судебного следствия, показал, что Грачев говорил, что 45 полк – его (Грачева) личный резерв.
Свидетель Грачев показал, что Поповских знает с того момента, когда он (Грачев) был командующим ВДВ. Наиболее близко узнал Поповских в 1993 г. в период формирования 45 полка. На начальном этапе работы в должности министра обороны отношения с прессой были ровные, затем начали портиться. В частности с МК. Работа с журналистами со стороны МО РФ дала мало пользы – «накат на армию продолжался». Наивысшего пика такие публикации, в т.ч. и Холодова, достигли в 1994 г. Наиболее негативное отношение к Холодову возникло в начале 1994 г. Холодов говорил ему, что к нему (Грачеву) как к человеку у него претензий нет, но как министра обороны он его будет критиковать, т.к. не устраивает стиль работы и реформы в армии. В апреле 1994 на программе Познера «Мы» был Холодов, Познер пообещал, что слово Холодову не даст. Холодов хотел задать вопрос, но Познер ему не позволил. За несколько минут до окончания записи передачи Познер задал вопрос о его (Грачева) внутренних и внешних противниках. Он ответил, что внешний противник – исламский фундаментализм, внутренний – Дима Холодов. По его мнению, Холодов делал все, чтобы очернить его как министра обороны, свалить его с поста. Он подозревал, что Холодов пешка в чьих-то руках. Он не скрывал на совещаниях и коллегиях своей личной неприязни к Холодову. Заявлял публично, что, мол, не могут заткнуть рот этому писаке те же десантники, в подразделениях которых крутится Холодов. Он (Грачев) давал указания командующему ВДВ Подколзину, возможно начальнику штаба ВДВ Беляеву разобраться с Холодовым. Слово «разобраться» в его лексиконе присутствует, но имел он в виду не физическое устранение, а лишь работу с журналистами. Он (Грачев) мог сказать и начальнику разведки штаба ВДВ Поповских, чтобы тот разобрался с Холодовым, т.к. последний часто бывал в 45 полку, в штабе ВДВ. Приказа на физическое устранение Холодова не давал. А если кто-то из числа его подчиненных воспринял высказывание министра обороны неправильно, то это его проблемы, а не министра обороны. Эти показания Грачев подтвердил в судебном заседании.
Обращаем внимание суда на слова, употребляемый свидетелем Грачевым: КТО-ТО ИЗ МОИХ ПОДЧИНЕННЫХ воспринял мои слова неправильно.
Свидетель Мельникова показала, что он от Комитета солдатских матерей была на записи программы Познера «Мы». Отвечая на вопрос ведущего, Грачев в качестве внешнего врага определил исламский фундаментализм. Присутствовавшие в зале мусульмане были оскорблены. А в качестве внутреннего врага он назвал журналиста «МК» Холодова. Считает слова «враг» и «противник» синонимами.
Свидетель Познер показал, что Агапова не велела пускать Холодова. Когда тот пришел, Грачев хотел отказаться от участия в передаче. Отвечая на вопрос о внутренних и внешних противниках, Грачев заявил, что внешний противник – исламский фундаментализм, а внутренний – Холодов. Его это поразило, слишком несопоставимые вещи.
Бывший начальник штаба Московского военного округа Золотов показал, что Грачев возносил ВДВ, выделял лучшие фонды. Квартиры. Звания шли потоком, при распределении должностей десантники пользовались приоритетом.
Свидетель Васильев – бывший начальник отдела воспитательной работы ВДВ показал, что ему известно о негативном отношении Грачева к публикациям Холодова. Холодов был наиболее читаемым журналистом в армейской среде. В 1994 году у Холодова были острые публикации на армейские темы. В штабе ВДВ бытовало мнение, что Холодов доберется до верхов, все это связывалось с именем Грачева. В тот же период времени поповских часто высказывался, что близко знаком с Холодовым и поддерживает с ним отношения. В 1994 г. поповских, как до гибели Холодова, так и после, часто выходил на связь с МО Грачевым. Он (Васильев) часто звонил по службе Поповских (хотя служебный кабинет Поповских расположен на третьем этаже, а Васильева – на втором). По телефону часто слышал, что Поповских нет на месте, он уехал к министру обороны или министр его вызвал. В то время офицеры штаба ВДВ часто шутили, обращаясь к Поповских, что он далеко пойдет.
В записной книжке Холодова имеется номер телефона и запись о том, что этот номер принадлежит Поповских Павлу Яковлевичу – генерал-майору. Таким образом, Поповских имея предельное звание по должности – полковник, страстно желе стать генералом и представлялся генерал-майором журналистам.
Свидетель Коротаев – бывший начальник пресс-службы ВДВ показал, что был по службе подчинен командующему ВДВ Подколзину. Летом 1993 г. в Туле познакомился с Холодовым. Красной нитью публикаций Холодова была антиграчевская тема. В Министерстве обороны в отношении Холодова была политика, не допускавшая контактов журналиста с армией. Об этом было прямое указание начальника Главного управления информации МО РФ и пресс-секретаря Грачева. Это указание было доведено до всех воинских подразделений от Балтики до Дальнего востока. Как-то Подколзин сказал ему (Коротаеву), что Грачев приказал разобраться с Холодовым и газетой МК.
В подтверждение приведенных выше доказательств свидетельствует и тот факт, что 26 марта 1997 г. при обыске по месту жительства Поповских были обнаружены и изъяты его записные книжки. В одной из них среди прочив записей имеется: Черняк (Комс. Правда), корреспондент (Это один из журналистов, писавших острые статьи на армейскую тему). В Моск. Комсомольце – тоже есть какой-то корреспондент. Нужно разобр. М.Б. не бить, но прекратить публикации против. Грачев по службе войск о (неразборчивое слово) – твой спецназ ничего не делает, я его породил».
По заключению судебно-почерковедческой экспертизы № 794-010 от 23 мая 1997 г. эти записи выполнены Поповских.
Военный обозреватель газеты «Московские новости» Жилин показал, что с 1992 по 1995 гг. занимался Западной группой войск. С апреля по август 1994 года дал в прессе ряд острых публикаций под общим названием «Бизнес генералов». В это время ему постоянно поступали звонки угрожающего характера, вплоть до физического уничтожения. Говорили, чтобы прекратил писать о ЗГВ, т.к. заинтересованы большие люди , в противном случае – уберут, случайно наедет ЗИЛ. С 23 сентября по 20 октября 1994 г. находился в командировке. По возвращении позвонил знакомый – сотрудник ФСБ и сказал, что бы был крайне аккуратным, если начнут передавать какие-то материалы. Когда 20 октября 1994 г. вышел на службу, то узнал от редактора отдела Яхлаковой, что в течение 3 дней – в пятницу, субботу, воскресенье (14. 15, 16 октября 1994 г.) кто-то активно искал его по телефону и хотел представить какие-то материалы по Западной группе войск. Звонил мужчина или несколько мужчин, через каждые два часа. Пытались выяснить время возвращения из командировки, но сотрудники редакции не сообщили звонившим, когда он вернется. После взрыва в МК звонков с предложением материалов по ЗГВ не было.
Свидетель Яхлакова подтвердила показания Жилина. В суде показала, что перед убийством Холодова, к ним в редакцию был звонок о том, что Жилину привезли пакет от знакомых из Ростова. Так как Жилин был в командировке в США, то пакет они не взяли. После возвращения Жилина, она рассказала ему о звонке. Жилин обзвонил всех своих знакомых и выяснил, что пакет ему никто не передавал. После взрыва в редакции «Московский комсомолец» звонков о передаче пакетов не было.
Свидетель Гусев, главный редактор МК показал, что со слов Холодова знает, что последнему анонимные телефонные звонки с угрозами.
Заместитель главного редактора МК Буслаев показал, что со слов сотрудников редакции знает, что в адрес корреспондента Холодова поступали звонки угрожающего характера и это было связано с его публикациями по ЗГВ.
Свидетель Лагутин показал, что в мае-июне 1994 года Холодов спросил у него, что из себя представляет Поповских. После объяснения, Холодов сказал, что ему (Холодову) стало известно, что он у Поповских под колпаком. Дима добавил, что Поповских его убъет. Это все связывалось с Грачевым.
По показаниям свидетелей – сотрудников газеты Щвайц, Кульбицкой, Михальченковой, Коротковой, Колпакова – Холодов понимал всю опасность своей разоблачительной деятельности, но, несмотря на поступающие угрозы, считал необходимым выполнять свой профессиональный долг.
Таким образом, достоверно установлено, что публикации Холодова вызывали негативную реакцию у руководства Министерства обороны РФ, в частности у Грачева. Он высказывал свое недовольство своевольным журналистом подчиненным, а те, не желая идти на конфликт с министром, решили «разобраться» с Холодовым и прекратить публикации.
Разбирательство началось с осуществления наружного наблюдения за Холодовым с целью изучить его образ жизни, выявить источники информации, взять его работу под контроль.
Так, Капунцов, будучи допрошенным на предварительном следствии показал, что в августе-сентябре 1994 года был случай, когда Поповских попросил автомашину. Он (Капунцов) согласился был водителем. Подъехал в расположение особого отряда 45 полка, там были какие-то военнослужащие. Сели в машину. Они подъехали к редакции «МК». Там уже были Морозов и Барковский. Цель – выявить контакты гражданского лица, который оказался журналистом Холодовым с каким-то военным. Чтобы зафиксировать контакт потребовался фотоаппарат, за которым съездили в фирму «Спорт». Контакт Морозовым и Барковским был зафиксирован, а он Капунцов подходил к встречающимся и создавал условия для фотографирования.
Барковский в ходе следствия, в своем собственноручном заявлении пояснил, в 1994 году неоднократно встречался с Поповских, обсуждали с ним вопросы, что негативные материалы в прессе, в частности в газете «Московский комсомолец», наносят ущерб авторитету Российской армии. В ходе этих разговоров Поповских намекал, что разведотдел ВДВ ведет некоторую работу по дискредитации вышеуказанных средств массовой информации и журналистов. В сентябре 1994 г. обратился к Поповских с просьбой оказать помощь в трудоустройстве. Поповских через Батурина (еще служившего зам. начальника ГУОП МВД РФ) предложил работу в «Орнамент-Трейдинг Д». После разговора у Батурина Поповских попросил оказать ряд услуг и попросил некоторое время осуществлять наблюдение за Холодовым с целью выявить его источники. Поповских показал фотографию Холодова. Холодов на ней был изображен на улице, не в помещении. В первых числах октября 1994 года он с Морозовым подъехали на автомашине к зданию МК, где Морозов показал ему Холодова. В течение 10-12 дней он (Барк) периодически осуществлял за Холодовым скрытое наблюдение. Докладывал Поповских, либо в его кабинете, либо в кабинете Колыгина.
Свидетель Демин, чьи показания были оглашены в ходе судебного следствия, показал, что летом 1994 года во время проведения с военнослужащими отряда занятий по агентурной подготовке, командир особого отряда Морозов вызвал его к себе и поставил задачу: проследить за корреспондентом Холодовым от места работы до дома, провести скрытое наблюдение, обследователь местность около здания редакции газеты «МК». Морозов это поставил как учебную задачу. Он (Демин), в свою очередь, ставил задачу следить за Холодовым двум военнослужащим особого отряда, но кому конкретно, не помнит. Слежка за Холодовым, по его (Демина) мнению, была вызвана тем, что корреспондент несколько раз незаконно проникал на территорию части. Холодова во время скрытого наблюдения проводили от работы до дома. Он живет в подмосковсковном городе, добирался домой на электричке. О выполнении задания он (Демин) доложил Морозову.
Свои показания Демин подтвердил в ходе следственного эксперимента и на очной ставке с Капунцовым.
В первом суде Демин отказался от ранее данных на предварительном следствии показаний, заявив, что давал такие показания, так как хотел понравиться следователю и боялся, что его посадят.
Обвинение считает мотив отказа Демина от своих показаний неубедительным, так как о каком-то конкретном воздействии на него со стороны следствия Демин не показал. О том, что ему высказывались какие-либо угрозы не говорил. Его отказ вызван чувством ложного товарищества, желанием облегчить участь своих сослуживцев, и хороших знакомых.
Кроме того, показания Демина, Капунцова и Барковского дополняют и подтверждают друг друга.
Более того, факт слежки за Холодовым подтвердил бывший сотрудник ФСБ РФ Мурашкин. Он показал, что являлся референтом ЦОС ФСК РФ. В октябре-ноябре 1993 года познакомился с Холодовым. Холодов много писал о коррупции в армии, в частности в ЗГВ. 14 октября 1994 года, в пятницу, примерно в 15 часов в ЦОС позвонил Холодов, попросил о встрече . Они договорились встретиться в фойе станции метро «Кузнецкий мост». Встреча произошла через небольшой промежуток времени. Во время разговора рядом находился молодой человек, 23-25 лет, рост примерно 180 см, светлые волосы, короткая стрижка, худощавый, одет в коричневую кожаную куртку и синие джинсы. Сначала стоял рядом, прислушивался к разговору, затем несколько раз прошел мимо. Холодов говорил, что у него появился какой-то новый источник из ФСК, который даст ему интересный материал по ЗГВ и он снимет Грачева. Он (Мурашкин) сказал Холодову, что этого не может быть, так как утечка информации из ФСК легко просчитывается (каждое подразделение занимается определенным участком работы и легко просчитать, откуда ушла информация) и виновный в этом сотрудник будет строго наказан. Их разговор продолжалась около 40 минут. Договорились о встрече 17 октября 1994 года. 17 октября 1994 года примерно в 11 часов он (Мурашкин_ позвонил в «МК», Холодов сказал, что встреча не состоится, так как он срочно уезжает за интересными материалами. Во время последней встречи Холодов говорил, что десантники одного из подразделений в Москве предложили взять его под охрану, но он отказался,. , так как не смог бы конфиденциально встречаться со своими источниками информации.
Мурашкин в ходе предварительного следстви опознал Барковского. В суде четко указал Барковского, как на человека, следившего за Холодовым 14 октября 1994 года.
Таким образом, факт негласного наблюдения за Холодовым Морозовым, Барковским, Деминым установлен полностью. Поповских взять работу Холодова под свой контроль не удалось, ввиду чего он меняет свои планы и принимает решение Холодова устранить физически. С этой целью он посвящает в свой план Морозова, Мирзаянца, Барковского и Капунцова. Сороке дается указание похитить инженерные боеприпасы и изготовить СВУ. В дальнейшем эти люди, как и ранее, будут четко выполнять его команды, следуя заранее разработанному плану.
Потерпевший Холодов показал, что утром 17 октября 1994 г. Дима уехал на работу электричкой в 7 часов. Дипломатов в личном пользовании не имел, ходил всегда с сумкой через плечо.
Потерпевшая Холодова – Дима не любил дипломаты. Уехал 17 октября 1994 г. рано, примерно в 6 часов 55 минут.
Свидетель Ушаков показал, что Холодова с «дипломатом» никогда не видел. У него была сумка через плечо.
Свидетели защиты Быков и Осипов показали, что видели у Холодова 2-3 раза «дипломат» с бумагами.
К показаниям Быкова и Осипова следует отнестись критически. Сослуживцы и родственники Холодова «дипломата» у него никогда не видели. То есть ни на работе, ни дома Дима с «дипломатом» не появлялся никогда (кроме случая 17 октября 1994 года). Холодов не мог являться на встречу к Быковым, специально где-то взяв «дипломат», а после встречи спрятав его опять. Более того, Осипов описал дипломат – светлого цвета, кожаный, без металлической окантовки.
Капунцов показал, что Поповских попросил его встретиться с Холодовым 17 октября 1994 года на Казанском вокзале и передать жетон от камеры хранения. Как он понял со слов Поповских, после получения жетона Холодова должны были охранять подчиненные Поповских. Когда на вокзале он (Капунцов) ждал Холодова, то вышел из здания казанского вокзала, несколько раз прошел туда-сюда и заметил Холодова. В это же время он (Капунцов) заметил несколько человек, которые являлись военнослужащими особого отряда. Кого конкретно, он сейчас не помнит. Утром 17 октября 1994 года (время он может ограничить с 6 до 9 часов) он встретился на вокзале с Холодовым и передал ему жетон, а также показал камеру хранения. Холодов однако ничего в камере хранения не взял, почему он не знает. и уехал. Тут же на вокзале находились Морозов и Барковский. После этого он (Капунцов) поехал к Поповских, тот попросил подъехать к зданию редакции и посмотреть. Он (Капунцов) выполнил просьбу Поповских и поехал к зданию редакции «МК»., где увидел Морозова, Барковского и других лиц из особого отряда. Холодов шел к редакции, в руках у него был дипломат. Морозов и Барковский вели разговоры, касающиеся передачи Холодову «дипломата». Морозов или Барковский сказали ему (Капунцову), чтобы он пошел к зданию «МК» и посмотрел, не покажется ли Холодов окне. Через некоторое время раздался громкий хлопок, ему (Капунцову) показалось, что из окна вылетело стекло. Он (Капунцов) вернулся к машине и сказал Морозову, что Холодов в окне не появился, а посыпались стекла. Морозов сказал, что Барковский разберется и последний вышел из автомобиля. Они с Морозовым уехали. Позднее из средств массовой информации мне стало известно, что погиб Холодов. Барковский, после хлопка, вышел из автомобиля, а Морозов попросил его немного подвезти.
Свидетель Поэгли показал, что он пришел на работу 17 октября 1994 года в 9 часов 15 минут. Встретил Степанова, который сказал, что Холодов уже на месте. После планерки, в 10 часов 30-40 минут, зашел к Холодову, он работал над материалом. Примерно часов в 11 к нему (Поэгли) подошел Холодов и сказал, что получает сенсационный материал, от которого «слетит» Грачев. Дима показал жетон в форме ромба, на котором были написаны красной краской какие-то номера. Холодов сказал, что это жетон от камеры хранения на Казанском вокзале, где лежит этот материал. Холодов также сказал, что его нужно срочно забрать и скопировать, так как к 14 часам его надо вернуть. При этом Дмитрий попросил автомобиль. Около 12 часов 50 минут Холодов вернулся в редакцию. Он (Поэгли) был в дежурной комнате, Холодов сказал, что привез материал и предложил посмотреть вместе. Он (Поэгли) сказал, чтобы Холодов шел в кабинет № 319 и он сейчас придет. Через 5 минут после разговора раздался взрыв.
На следствии Поэгли опознал жетон. Среди предъявляемых на опознание был жетон от камеры хранения Казанского вокзала, именно на него указал Поэгли, пояснив, что похожий ему показывал Холодов 17 октября 1994 года.
Допрошенные кладовщики камер хранения на Казанском вокзале Хасянов, Гайдо, и др. показали, что не помнят события 17 октября 1994 года. Не помнят кто мог оставить «диплома» и кто его забрал, так как каждый день бывает много народу и они просто на это не обращают внимание. Описанный жетон – ромб из пластмассы серого цвета - хотя был старого образца, использовался в камерах хранения в октябре 1994 года.
Свидетель Меринов показал, что видел Холодова в 12 часов 17 октября 1994 года. Дима был одет в куртку и шел к выходу. В руках у Холодова ничего не было. Второй раз видел Диму, когда сидел с Поэгли в «дежурке». Холодов заглянул в комнату и сказал Поэгли: «Вадим, я привез. Пойдем посмотрим». Поэгли сказал, что сейчас придет.
Свидетель Буслаев показал, что 17 октября 1994 года Холодов просил автомобиль, чтобы съездить к трем вокзалам. Когда приехал, то заскочил к нему (Буслаеву) в кабинет. На Диме была зеленая куртка, под мышкой он держал «дипломат». Это был черный «дипломат». Он не походил на его (Холодова) обычную сумку ни формой, ни размерами. Так, что перепутать «дипломат» с сумкой Димы он (Буслаев) не мог. Холодов говорил, что с вокзала вернется своим ходом. Минут через пять, после того, как Холодов заскакивал к нему (Буслаеву) в кабинет и сообщил, что вернулся, раздался взрыв.
Свидетель Лобода – водитель редакционной машины - показал, что 17 октября 1994 года примерно в 11 часов, может быть чуть позже, ему поступило указание от заместителя главного редактора Буслаева отвезти Легостаева и фотокорреспондента на конференцию Криса Де Бурга, а Холодова потом завезти на Казанский вокзал. Все спустились к автомашине и сели в нее. У Холодова в руках ничего не было. Он завез ребят на прессконференцию и повез Диму на казанский вокзал. Холодов сказал, что на вокзале его надо высадить там, где камеры хранения. На вопрос, подождать ли его, Холодов ответил, что он обратно доберется на метро быстрее. Он (Лобода) уехал. Время убытия, нахождения в пути он не фиксировал.
Свидетель Левченко показала, что 17 октября 1994 года в первом часу дня она ехала на работу. В вагоне метро вместе с ней ехал Холодов. Он был одет в зеленую куртку, было ли что-либо у него в руках, она не заметила. Ехал Холодов со стороны центра. Холодов в вагоне был один, ни с кем не общался. Они не разговаривали, только Холодов кивнул ей (Левченко). Она (Левченко) немного задержалась на станции метро «Улица 1905 года» у киосков. Холодов ушел вперед, не стал ее ждать. Когда, через очень непродолжительный период времени, она подошла к редакции, в здание уже не пускали, так как произошел взрыв. Время встречи с Холодовым она не фиксировала.
Свидетель Митрофанов показал, что за 3-4 минуты до взрыва в коридоре, ведущем в кабинет № 319, увидел Холодова. В руках у Димы был «дипломат» черный, пластмассовый с белой металлической окантовкой. Никогда ранее у Холодова не видел «дипломатов», поэтому обратил внимание.
В ходе следствия Митрофанов опознал «дипломат».
Свидетель Погонченков показал, что 17 октября 1994 года примерно в 13 часов зашел в кабинет Поэгли. Там была Катя Деева, она работала. Они немного поговорили. В кабинет вошел Дима. Так как он (Погонченков) уже пошел к дверям, Холодов, проходя мимо, задел чем-то по ноге, точно он не помнит чем, но, возможно, это был «дипломат». Он (Погонченков) сказал Холодову в шутку6 «Что ты дерешься» и вышел. Через несколько минут раздался взрыв.
Потерпевшая Деева показала, что 17 октября 1994 года пришла на работу примерно в 12 часов. Была «свежей головой». Взяла полосы, пошла в кабинет Поэгли, так как там тихо и можно спокойно работать. В кабинет вошел Погонченков, они поговорили минут 10. Вошел Холодов, она (Деева) не обратила внимания, было ли что-нибудь у него в руках, так как была очень занята. Холодов был одет в зеленую куртку. Он сел в кресло у окна, подавшись вперед. Произошел взрыв, она была оглушена.
Потерпевшая Бойченко показала, что 17 октября 1994 года работала в кабинете № 321. Прозвучал сильный взрыв. Выбило стекла, посыпались осколки. Потом из кабинета Поэгли выбежала Деева.
Свидетель Фомин показал, что 17 октября 1994 года в редакции «МК» был взрыв. Он прибежал в кабинет № 319. Увидел там человека, это был Дмитрий Холодов. Он (Фомин) попытался его вытащить, но это сделать было невозможно, так как нижняя часть туловища оставалась на месте. У Холодова было обожжено лицо. Дима попросил перевернуть его лицом вверх, он был еще жив. Холодов три раза сказал: «Так не должно было быть. Обидно». У Холодова была перебита брюшная часть, глаза практически сгорели, правая часть щеки была разорвана, лицо было покрыто запекшейся кровью. В кабинете после взрыва, был пожар. Он (Фомин) его тушил.
Итак, достоверно установлено, что Холодов утром 17 октября 1994 года был на своем рабочем месте. Примерно в 11 часов, вместе с Легостаевым и Астафьевым на автомобиле под управлением Лободы, выехал из редакции. Лобода отвез Холодова на Казанский вокзал, где высадил у камер хранения. Обратно в редакцию Холодов возвратился около 13 часов на метро, где его видела свидетель Левченко. Вернулся в редакцию Холодов с «дипломатом», прошел в комнату № 319, где и произошел взрыв.
Свидетель Маркелов (бывший военнослужащий особого отряда 45 полка) показал, что в конце сентября 1994 года на собрании личного состава особого отряда 45 полка Мирзаянц, проводивший собрание, сказал, что особому отряду поставлена задача исполнить «дерьмовую работу». Ее, эту работу, будут делать самые подготовленные.
Обращаем внимание суда на то, что в этот период времени уже остро стоял вопрос о прекращении публикаций Холодова.
Далее Маркелов показал, что он в 1994 году жил в расположении отряда. Личные документы, с разрешения командира отряда Морозова, хранил у него в сейфе. 14 октября 1994 года, в первой половине дня, он (Маркелов) зашел в кабинет к Морозову, чтобы взять свои документы (из показаний свидетеля Кондратенко: «В 1994 году я, возможно, хранил свои документы у командира, Точно не помню, но документы у командира отряда хранились») Морозов стоял за своим столом с электродрелью в руках. На столе находился открытый пластмассовый черный «диплома», размерами примерно 50х30х10 см. Ручка «дипломата» была черная с белой полосой. По периметру «дипломата» были две окантовки из металла белого цвета. Раньше у Морозова он (Маркелов) такого «дипломата» не видел. Он сказал Морозову, что нужны документы. Тот подошел к сейфу. Он (Маркелов) подошел ближе к столу и увидел, что внутри «дипломата», у правой его стенки широкой лентой скотч, одной продольной и двумя поперечными, прикреплен брикет, по размерам и по виду напоминающий двухсотграммовую шашку. Справа от «дипломата» лежал взрыватель МУВ и какая-то мелочь, что именно, он сейчас не помнит.
Свои показания Маркелов подтвердил на очной ставке с Морозовым. И настаивал на них в суде.
Барковский в своем собственноручном заявлении указал, что 14 октября 1994 г. приехал к Поповских, но последнего не было. Решил зайти к Морозову. В кабинете Морозова увидел, как последний монтирует взрывное устройство – чемодан-«дипломат» темного, как ему кажется черного цвета. Дипломат был приоткрыт в нем были просверлены дырки для веревки. Рядом, на столе находились МУВ-4, а также взрыватель КД-8а, Мк-2 или МК-5, точную маркировку он не помнит, по прошествии времени. Точное наименование ВВ, находящегося на столе у Морозова, за давностью времени не вспомнит, но это было либо тротиловая шашка, либо платит ПВВ-4. Морозов пояснил, что само взрывное устройство изготовил Сорока, а он пытается сделать из взрывного устройства и чемодана мину-ловушку. На его (барк) вопрос, почему для надежности не взять мину-сюрприз заводского изготовления, Морозов ответил, что заказ «левый» и он сам должен все сделать. После разговора с Морозовым встретился с Поповских, тот сказал, что 17 октября 1994 года следует поехать в Рязань и забрать в военкомате свое личное дело, он договорился. Высказал просьбу, что он (Барковский) все равно в Рязань поедет с Казанского вокзала. То с утра 17 следует положить какие-то документы – дезинформацию для МК в камеру хранения Казанского вокзала. Поповских сказал, чтобы накануне он (Барковский) созвонился с Морозовым и договорился о деталях передачи документов. 14 или 16 октября он (Барк) позвонил Морозову домой и они договорились, что в 7 или 8 часов 17 октября 1994 г. они встречаются на казанском вокзале. Утром 17 октября 1994 г. в указанное время он подъехал к Казанскому вокзалу, где встретился с Морозовым. Морозов передал дипломат с документами и сказал, что издалека будет подстраховывать. Он (барк) положил дипломат в камеру хранения, а жетон отдал Морозову. Он (Барковский) видел, как вместе с Морозовым к зданию вокзала утром 17 октября 1994 г. на своей автомашине подъезжал Мирзаянц – бывший в то время заместителем Морозова.
Таким образом, факт присутствия на вокзале утром 17 октября 1994 года Барковского, Морозова, Мирзаянца и Капунцова обвинение считает установленным. Морозов, Мирзаянц, Капунцов, Барковский, являясь членами организованной группы, по поручению Поповских, находились на Казанском вокзале в один и тот же день и в одно и то же время, охваченные единым умыслом – организовать и осуществить передачу Холодова СВУ, закамуфлированного под «дипломат».
Причем, вышеуказанные показания Барковский давал неоднократно с изготовлением схем к протоколам своих допросов.
Обращаем внимание суда на то, что показания Барковского и Маркелова не противоречат друг другу. Как не противоречат показаниям Капунцова в части, что «дипломат» для передачи Холодову, по словам Поповских, должен был изготовить Морозов.
Кроме того, в ходе предварительного следствия Барковскому было предложено изготовить макет СВУ, которое он видел на столе у Морозова 14 октября 1994 года. В результате следственного эксперимента 7 августа 1998 года изготовленный Барковским макет совпадает, по словам специалиста, по многим параметрам с СВУ, использованным при взрыве в редакции газеты «МК» 17 октября 1994 года, в частности, использовался МУВ-4 и один из двух запалов МД-5м или МД-2.
Сороке также на следственном эксперименте было преложено изготовить макет СВУ. По оценке специалиста, подготовленный заместителем командира особого отряда 45 полка Сорокой макет совпадает по многим параметрам с СВУ, которое было передано Холодову 17 октября 1994 года.
Свидетели Иванов, Тазов, Маляров и др. пояснили, что за все взрывчатые вещества и средства взрывания в отряде отвечал Сорока.
Из Акта технической комиссии завода ТНП Северодонецкое объединение «Азот» следует, что, рассмотрев представленные фотоснимки образцов чемодана и фрагменты. изъятые с места происшествия, комиссия приходит к выводу о том, что «дипломат»- средство камуфляжа, использованный 17 октября 1994 года, соответствует параметрам моделей № 25-86 и 251-87. Однако выполнен с отступлением от ТО 113-20-33-87 в части комплектации фурнитурой – отсутствует шифр-замок.
Свидетель Можаровский показал, что является директором магазина «Элита», который был открыт 5 января 1994 года на ул. Мясницкой в г. Москве. В течение 1994 года они продавали «дипломаты» модели № 25-86, которые получали от частного лица. Эти «дипломаты» частник получал с завода в некомплекте и доделывал их.
Таким образом, «дипломаты» указанного образца были в 1994 году в свободной продаже в г. Москве и члены организованной преступной группы имели реальную возможность их приобрести.
Маркелов показал, что, ввиду отсутствия жилья, жил в расположении отряда. 17 октября 1994 года примерно в 7 часов утра в дверь постучали. Он открыл дверь и увидел командира отряда Морозова. Он был одет в костюм, рубашку, галстук, кожаную куртку. Командир прошел к себе в кабинет. Он (Маркелов) пошел за ним. Морозов открыл сейф, достал «дипломат», похожий на тот, который он (Маркелов) видел у него на столе 14 октября 1994 года. Морозов вышел с «дипломатом», сел в свою автомашину и уехал. Когда он (Маркелов) клал плитку в туалетной комнате, то в окно увидел, как автомашина заместителя командира отряда Мирзаянца едет в сторону КПП, Около 16 часов того же дня приехал Морозов. Когда вернулся Мирзаянц он не помнит, но приехали они не вместе. В кабинет к Морозову вошли офицеры, в том числе и Мирзаянц.. Когда он (Маркелов) примерно в 18 часов зашел в кабинет Морозова, он там был один. На столе стояла бутылка водки. Морозов предложил ему (Маркелову) налить и сказал, что сегодня убил человека. На что он (Маркелов) ответил, что тому человеку, видимо, не повезло. На следующий день в отряд пришел начальник разведки штаба ВДВ Поповских. И он (Маркелов) слышал, как Поповских сказал Морозову и Миразянцу – «Молодцы. Хорошо сработали».
Поповских не отрицает этого факта, но свои слова объясняет тем, что похвалил подчиненных за хороший ремонт.
Следует отметить, что ремонт в помещении казармы особого отряда был закончен не в октябре, а лишь 5 ноября 1994 года, к Дню разведчика.
Показания Маркелова подтверждаются показаниями Капунцова, который видел Морозова на вокзале утром 17 октября 1994 года; Барковского, который от Морозова 17 октября 1994 года в период с 7 до 8 часов на Казанском вокзале получил «дипломат» и сделал закладку в камеру хранения, а жетон отдал Морозову. Кроме того, Барковский показал, что 17 октября 1994 года, в то время, когда на вокзале был Морозов, он видел подъезжающего к Казанскому вокзалу на автомашине заместителя Морозова – Мирзаянца.
Показания Маркелова о собрании в кабинете Морозова вечером 17 октября 1994 года подтверждает и Капунцов.
Капунцов подтвердил факт собрания вечером 17 октября 1994 года в расположении особого отряда, на котором присутствовали Поповских, Кравчук (свидетель не отрицает того факта), Морозов, Мусин, и возможно Мирзаянц. Поповских расспрашивал его (Капунцова) и других, что произошло на вокзале и у редакции. Он рассказал и ушел.
Далее Маркелов показал, что 1 декабря 1994 позвонил в редакцию «МК» по опубликованному в одном из номеров контактному телефону и сообщил, что он обладает информацией по делу об убийстве Холодова.. Встреча с представителем редакции была назначена на 2 декабря 1994 года, но отряд срочно отправили в Чечню. 1 февраля 1995 года, после возвращения отряда из первой чеченской командировки состоялась встреча с представителем редакции Зиминым, а на следующий день - с–Зиминым и с заместителем главного редактора Ефимовой. И Зимин, и Ефимова настаивали на встрече с сотрудником правоохранительных органов. Он (Маркелов) опасался контактов со следственными органами, так как был уверен, что если об этом узнают в отряде, то ему несдобровать. Однако он (Маркелов) решился на встречу со следователем. Встреча с Казаковым произошла 6 февраля 1995 года. Он рассказал Казакову всю информацию, которой обладал, о причастности Морозова к убийству Холодова. За сообщенные сведения он (Маркелов) получил 200 долларов США. За показания в суде никто заплатить не обещал, давал их добровольно, говорил только правду.
Свидетель Ерофеев показал, что он является сотрудником ФСБ РФ и входил в состав следственно-оперативной группы. Все время находился в редакции, чтобы отслеживать звонки от лиц, имеющих информацию по делу. В «МК» были опубликована контактные телефоны для этого случая. От сотрудников редакции узнал о звонке некоего Петра, заинтересовался этим. Под видом сотрудника редакции пошел на встречу. По взаимной договоренности у него (Ерофеева) был опознавательный знак – рюкзачок с символикой «МК». Маркелов сказал, что от Грачева прямого указания убивать Холодова не было, было лишь высказано пожелание, а уже ниже оно трансформировалось в приказ. После получения Холодовым кейса группа прикрытия проводила его до редакции.. Маркелов рассказал об устройстве СВУ, о том, что он видел, как Морозов монтировал его накануне у себя в кабинете. Через некоторое время он (Ерофеев), заместитель главного редактора Ефимова встретились с Маркеловым в «Макдональдсе». Маркелов повторил Ефимовой то же самое, что и ему (Ерофееву). Ефимова Маркелову каких-либо фактов последнему не сообщала, только слушала. Он (Ерофеев) посчитал, что сообщенная Маркеловым (к тому времени они уже знали, что это военнослужащий особого отряда 45 полка Маркелов) заслуживает внимания и доложил руководству группы.
Далее Ерофеев показал, что в тот период времени в «МК» поступало много звонков, все они проверялись.
Свидетель Ефимова подтвердила показания свидетеля Ерофеева.
Свидетель Казаков показал, что он, как руководитель следственной группы, принял решение встретиться с Маркеловым. Встреча происходила 6 февраля 1995 года в его (Казакова) служебной машине. В процессе разговора он (Казаков) пришел к выводу, что Маркелов говорит, то что видел собственными глазами, был искренен. Маркелов сообщил информацию, которая не противоречила материалам дела. Вторая встреча с Маркеловым состоялась на Павелецком вокзале г. Москвы по инициативе последнего. При втором разговоре Маркелов сообщил ему, что об их встречах стало известно в отряде и ему угрожают.
Свидетель Казаков при допросе в суде обратил внимание на то, что устройство СВУ Маркелов описал достаточно точно. Он действительно его видел, а не пользовался только газетными публикациями. Так, Маркелов еще при первой встрече говорил об использовании в СВУ ленты-скотч, что потом подтвердила экспертиза. В «МК» и иных газетах скотч не упоминался. В «Аргументах и фактах» от 21 октября 1994 года упоминается лента-скотч, но говорится, что она была применена при электрическом способе подрыва. Маркелов говорил о том, что в СВУ был применен механический способ взрывания. Второй разговор Маркелова и Казакова зафиксирован на аудиопленку. Анализ разговора позволяет сделать вывод, что Казаков получал от Маркелова информацию, уточнял ее. В то же время Казаков не давал информации Маркелову.
О причастности Морозова к убийству Холодова дал показания Поповских.
26 февраля 1998 года, в собственноручном заявлении на имя Генерального прокурора РФ Поповских излагает обстоятельства дела.
На допросе 27 февраля 1998 года Поповских показал, что подтверждает свое заявление. Допрос проводился в присутствии защитника и с применением видеозаписи. 17 октября 1994 года он (Поповских) находился в своем служебном кабинете и работал. По радио услышал о том, что в редакции газеты «МК» произошел взрыв и погиб корреспондент Холодов. Услышав, был обескуражен. Приказал своему заместителю Кравчуку найти командира особого отряда Морозова. Через некоторое время Кравчук доложил, что Морозов ждет внизу у входа в штаб ВДВ, внутрь он пройти не может, так как у него нет пропуска. Он (поповских) спустился вниз. Морозов был одет в гражданскую одежду (на то, что Морозов 17 октября 1994 года был одет в гражданскую одежду обращает внимание и Маркелов). Он (Поповских) спросил Морозова, кто взорвал Холодова. На что Морозов коротко ответил: «Я». Морозов попытался объяснить, что все сделано чисто. Но он (Поповских) не стал слушать Морозова и вернулся в штаб. На следующий день – 18 октября 1994 года планировалась поездка в г. Королев в связи с визитом в школу министра обороны Грачева. Он (Поповских) попытался что-то сделать по этому вопросу, но работать не смог.
Обращаем внимание суда на то, что эти показания Поповских указывают на ложность выдвинутого им в дальнейшем алиби о пребывании 17 октября 1994 года в г. Королеве.
Поповских, Барковский, Капунцов в ходе судебного заседания отказались от своих показаний, данных на предварительном следствии, в связи с тем, что они якобы были получены под воздействием оперативных работников – сотрудников милиции – Кабирова, Хапина, Семендяева. Капунцов и Барковский показали, что физического воздействия к ним сотрудники милиции не применяли, психотропных препаратов не вводили, а лишь угрожали им и их семье. Допрошенные в ходе судебного заседания сотрудники МУРа Хапин, Кабиров, Семендяев пояснили, что никаких недозволенных методгов они к Капунцову и к другим. Обвиняемым не применяли. Показания Капунцов давал совершенно добровольно. По словам Семендяева, весьма много и охотно, только бумагу приноси. Доводы Капунцова о том, что оперативники диктовали ему то, что надо говорить следователю и он это исполнял, ложные, что подтвердили упомянутые выше свидетели.
Кроме того, хотелось бы обратить внимание суда на то, что лица, дававшие признательные показания на предварительном следствии – Поповских, Барковский, Капунцов, охотно рассказывают об участии в совершении преступлений иных лиц, но не говорят о своей роли. Почему же оперативники, угрожая самим обвиняемым и их семьям, вымогали показания в отношении других лиц, упустив вопрос о виновности самих Поповских, капунцова, Барковского. ИХ роль, по их словам, весьма незначительна, они были неосведомлены о происходящем – Поповских давал команду Морозову Холодова только побить, Морозов убивает журналиста, Барковский, чувствуя себя обязанным Поповских, просто последил за Холодовым, не имея дурного умысла, Капунцов передал, по просьбе Поповских жетон Холодову, чтобы тот получил диплома, который его испугает и был крайне удивлен, когда услышал сообщение о гибели Холодова в результате взрыва в редакции «МК». Что мешало оперативников добиться признательных показаний о роли каждого их этих лиц? Ничего. Или следствию не нужны были доказательства виновности Поповских, Барковского, Капунцова ? Значит никакого давления не было. Показания они давали добровольно и в том объеме, в котором считали нужным. А следствие их добросовестно фиксировало и проверяло.
Более того, за состоянием здоровья Поповских велось наблюдение медицинскими работниками следственного изолятора, а в случае заявлений Поповских о плохом самочувствии, его допросы прекращались. Необходимое лечение он получал. В деле нет никаких данных, свидетельствующих о том, что на него оказывалось какое-либо давление при стационарном лечении в госпитале. Поповских общался по телефону, встречался с родственниками, командиром 45-го полка Колыгиным.
Обвинение пришло к выводу, что признательные показания на предварительном следствии Поповских, Барковского, Капунцова следует в основной своей части признать правдивыми, т.к. они подтверждаются иными доказательствами. Некоторые противоречия в них следует отнести за счет того, что и Поповских, и Барковский, и Капунцов, уличая своих сообщников, пытались принизить свою роль в совершенных преступлениях, в какой-то мере уйти от ответственности или смягчить свою участь.
Подсудимые в ходе судебного следствия зачастую отрицали очевидные вещи. Так, подсудимый Мирзаянц в ходе всего судебного следствия отрицал даже факт знакомства с Холодовым. Однако его показания в этой части опровергаются показаниями свидетеля
Свидетель Кашин – начальник пресс-службы ВДВ показал, что с Холодовым познакомился в 1992 году, поддерживал служебные, но доброжелательные отношения. Дима пользовался расположением Поповских. В последних числах апреля 1994 г. в туле в часть 50 летия Тульской воздушно-десантной дивизии был праздник, куда были приглашены и журналисты, в т.ч. Холодов. Проводились показательные выступления разведчиками Тульской дивизии и батальона спезназа ВДВ. Спецназовцами командовал Мирзаянц. Во время взаимодействия с Холодовым запомнилась встреча, которая состоялась на празднике МК в Лужниках летом 1994 г. На площадке «Караул» показывали свое мастрество военнослужащие ВДВ. Запомнились Корчагин Павел и Мирзаянц Константин. С последним Холодов был знаком и в тот день общался
Доводы Поповских о даче показаний в силу болезненного состояния не нашли своего подтверждения. Поповских своевременно оказывалась медицинская помощь, следствие в этом никаких препятствий не чинило. Свидетель Кравчук показал в суде, что при производстве на предварительном следствии очной ставки между ним и Поповских, последний на здоровье не жаловался, прекратить следственное действие по болезни не просил, показания давал добровольно, был абсолютно адекватен.
Кроме того, при допросе Поповских в присутствии защитника, ему было предъявлено заключение медицинского обследования, проведенного по его ходатайству и ходатайству адвоката. Поповских, ознакомившись с документами, заявил, что настаивает на амбулаторном лечении, а не на оперативном.
Свидетель Кузнецов в ходе предварительного следствия показал, что при встрече Морозов ему говорил о том, что он (Морозов) передавал «дипломат» Холодову, на котором тот впоследствии взорвался.
Будучи допрошенным в суде, Кузнецов отказался от своих показаний и пояснил, что Морозова оговорил под воздействием следователя и оперативных работников милиции. Они требовали дать показания на Мирзаянца, но он (Кузнецов) хорошо знает Мирзаянца и оговаривать его отказался. Оговорил Морозова. После допроса пошел к Мирзаянцу и рассказал об оговоре Морозова. Вместе с адвокатом Мирзаянца Савченко написал заявление об оговоре Морозова и у какого-то нотариуса на ленинском проспекте его заверили. На скольких листах заявление, печатный или рукописный текст, он не помнит.
Кузнецов пояснил в суде, что следователь Коновалов требовал дать показания на Мирзаянца, но он отказался и следователь больше таких требований не высказывал. В отношении Морозова дал показания, так как мало последнего знает.
Как следует из показаний Кузнецова в суде, он, при желании, имел возможность отказаться давать какие-либо нежелательные для него показания. Отказался же давать показания в отношении Мирзаянца. Кроме того, ничто ему не мешало, если он, желая в силу каких-то объективных обстоятельств, изменить данные им ранее показания, обратиться к следователю с этим вопросом или написать заявление о применении недозволенных методов прокурору, а не подавать такое заявление адвокату Савченко. Савченко, в нарушение действующих норм УПК РСФСР принимает это заявление от свидетеля (точнее, помогает ему его составить), заверяет у нотариуса и хранит у себя в то время, когда следствие еще продолжается.
Более того, допрошенный в суде в качестве свидетеля сотрудник милиции Буренков показал, что Кузнецов рассказал о причастности Морозова к убийству Холодова сначала его коллеге Кущазли, а затем ему. Дела это Кузнецов добровольно, безо всякого принуждения. Сотрудникам милиции на тот момент не было известно о связи Кузнецова с военнослужащими особого отряда 45 полка. С Кузнецовы разговаривали совсем по другому делу. Он (Буренков) и Кущазли на момент допроса Кузнецова не входили в состав следственно-оперативной группы по делу Холодова. Так что специально добывать информацию по этому делу им не было смысла. Кузнецова к даче показаний никто не принуждал. Кузнецов им рассказал, что познакомился с Морозовым через Камиля Мусина. Во время совместного распития спиртных напитков Морозов заявил, что убил Холодова по указанию начальника разведки – Павла Яковлевича.
Свидетель Кущазли показал, что всю информацию о причастности Морозова к убийству Холодова Кузнецов дал добровольно. Его к даче показаний никто не принуждал.
Аналогичные показания дал свидетель Семенов.
Свидетель Телепегин показал, что в 1997 году прибыл в отряд Морозова. Он (Телепегин), Морозов и еще один офицер распивали спиртные напитки. Но он (Телепегин) и Морозов были адекватны, смысл беседы воспринимали правильно (Морозов в суде данный факт подтвердил). Морозов в разговоре говорил, что изготовил не менее 10 мин-ловушек, в том числе и «дипломатов». Может быть один из них взорвался в руках у Холодова. До разговора с Морозовым он (Телепегин) никакой информацией о причастности 45 полка к убийству Холодова не располагал. Морозов также говорил, что офицеры подразделений ВДВ часто оставляют себе врывчатые вещества на всякий случай.
Морозов в суде показал, что хорошо помнит эту встречу. Телепегин ему сказал, что он офицер военной контрразведки ФСБ РФ. Он (морозов) при разговоре был почти трезв.
Свидетель Носов показал, что ему доложили об информации, полученной Телепегиным. Он воспринял ее серьезно. Была составлена оперативная справка, которая была направлена в УВКР. По делу он работал только до апреля 1998 года.
Свидетель Гусаров – сотрудник ГУОП МВД РФ – показал. Что ему на службу позвонил Поповских и попросил подъехать в штаб ВДВ. В то время они с Коротковым входили в состав следственно-оперативной группы по делу Холодова. Он (Гусаров) вместе со своим начальником Коротковым поехали к Поповских в штаб ВДВ. Их беседа продолжалась примерно минут 40. Они поняли, что Поповских обладает информацией по делу Холодова, но говорить он почему-то не стал Поповских сказал, что в деле заинтересованы высокие чины. Пояснил, что он (Поповских) первый говорить не будет, но если начнут говорить другие, то он «соскочит с подножки последним». Кроме того, свидетель Гусаров показал, что от одного из их источников, расшифровывать он его не будет, чтобы не подвергать опасности человека, указал на Морозова, как на убийцу Холодова. Эта информация была получена дней через десять после взрыва. Источник опознал Морозова по фотографии. Причем, ефрейтора Маркелова он (Гусаров) не знает. Информации, которая шла от источника подтверждалась, в частности, о наличии у Морозова удостоверения сотрудника МУРа, о наличии у военнослужащих 45 полка и штаба ВДВ документов прикрытия в виде общегражданских паспортов на другие фамилии, об их коммерческой деятельности.
Аналогичные показания дал свидетель Коротков.
Свидетель Чеботарев (заместитель начальника ГУОП МВД РФ) показал, что через несколько дней после убийства журналиста Холодова, поступила оперативная информация о причастности к совершению преступления военнослужащих особого отряда 45 полка ВДВ. Источник по фотографии, представленной сотрудниками военной контрразведки, указал на Морозова как на непосредственного исполнителя убийства. Чеботарев заявил в суде, что данные источника расшифровываются только с согласия последнего. В данном же случае он источника не назовет, т.к. в случае обнародования его данных, подвергнет последнего смертельной опасности.
Вина подсудимых в совершении инкриминируемых деяний подтверждается и иными доказательствами.
Свидетель Хромых показал, что он входил в состав следственной группы, расследующей дело Холодова. Осенью 1996 года он встретился с Капунцовым. Последний стал ему говорить, что следствие не смогло доказать вину военнослужащих ВДВ и пытатеся привлечь за другие преступления, спрашивал, что за человек дает показания на Морозова, просил назвать его фамилию или описать его.
Свидетель Хромых, кроме того, показал, что накануне 23 февраля 1997 года он приехал в 45 полк, чтобы произвести выемку документов. В расположении полка увидел командира войсковой части 28337 полковника Колыгина, который находился в состоянии алкогольного опьянения. Колыгин сказал ему (Хромых), что к убийству Холодова причастны его подчиненные. На предложение рассказать все, что ему известно об этом, следствию, Колыгин заявил, что у него есть офицерская честь и «сдавать» своих подчиненных он не будет.
В ходе осмотра места происшествия 17 октября 1994 года было установлено, что в кабинете 319, расположенном на 3-м этаже редакции МК дверь сорвана с петель. Ощущается запах гари. На полу и отдельных обломках вещной обстановки обильные наложения красновато-бурой жидкости, похожей на кровь. На стенах комнаты (выполнены из ДСП) имеются многочисленные повреждения неправильной формы от 0,3 до 2 см. В некоторых повреждениях на стенах визуально видны застрявшие кусочки темно-серого металла. Посередине комнаты лежат остатки рабочего стола, за ними черное кресло. В окне отсутвуют стекла. Рама правой створки окна нижней частью повреждена и выступает наружу, на улицу. На улице в соседнем доме, расположенном, на расстоянии 30 м от вышеописанного окна частично выбиты стекла. Множественные повреждения определяются на потолке. На полу комнаты справа от окна и на правой части стены следы термических повреждений. С пола изъяты поврежденные металлические окантовки, похожие на окантовки портфеля-дипломата и множественные пластмассовые осколки части портфеля-дипломата черного цвета, а также ручка дипломата, петля металлическая. На улице под окнами кабинета в полутора метров от стены здания обнаружены аллюминивые части от дипломата с механическими повреждениями и следами гари. В протоколе осмотра зафиксированы различные повреждения как помещения кабинета 31, так и вещей, находящихся там.
Согласно протоколу осмотра от 17 октября 1994 г. кабинета 321, находящегося напротив кабинета 319, зафиксировано разрушение остекления в окне и повреждения вещной обстановки.
Свидетели Хинштейн и Оверчук показали, что 17 октября 1994 года являлись понятыми при осмотрах кабинетов 319 и 321. Причем осмотр сначала производился в кабинете 319, а только по окончании этого следственного действия перешли в 321 кабинет. Никакой беготни понятых от кабинета в кабинет во время осмотров не было. Сначала одно следственное действие, затем – другое. Свидетели пояснили, что все изымалось в их присутствии, соответствие действий следователя описанному в протоколах они подтвердили своими подписями. А если в протоколах осмотров 321 и 319 кабинетов стоит одно и тоже время, то это описка следователей. Оверчук, кроме того, показал, что его допрашивали в отделении милиции 17 октября только после того, когда были окончены оба осмотра.
Свидетель Бологов – офицер по специальным работам в/ч 34435 показал, что 17 октября 1994 г. примерно в 13 часов 30 минут прибыл в редакцию МК. Было установлено, что взрыв произошел в 319 кабинете. Он видел обломки мебели. Стекол и жалюзи в окнах не было. В окне справа рама в нижней части была повреждена и нижняя часть и прогнута наружу. В центре комнаты на полу, по направлению к окну лежала третья часть входной разрушенной двери, крышка поврежденного письменного стола. Когда подняли крышку стола и разгребли мусор, то увидели на полу металлические фрагменты дипломата, обрывки газет. На полу же был обугленный монитор, осколки пластмассы. По правым окном располагалась деревянная панель, которая закрывала батарею. Справа на ней была копоть, следы крови. Вдоль правой стены стояло сгоревшее кресло, больше поврежденное взрывом и были видны его металлические части, куски поролона. Около него стояло ведро, с помощью которого видимо тушили пожар. В ближнем правом углу стояла вешалка, но она было повреждена, сломана. Стены и потолок комнаты были обиты ДСП. В левой и правой стене имелись повреждения от внедрившихся осколков. На левой стене имелся фрагмент кожи или каких-то внутренних органов, то есть какая-то органическая ткань человека. В другом кабинете стекла также были выбиты.
При дополнительном осмотре 21 октября 1994 г. в кабинете 319 обнаружены и изъяты: В правом нижнем углу деревянной рамы окна кабинета, на расстоянии примерно 50 см от нижнего основания рамы, в поверхностных слоях деревянной рамы обнаружены пять металлических осколков неопределенной формы, размерами от 0,5 х 0,9 см до 0,5 х 2,5 см. На стыке потолочного бетонного покрытия и бетонной стены справа при входе в кабинет, в средней его части – два металлических осколка неопределенной формы, размерами примерно 0,5 х 0,3 см. В панели ДСП у левой стены при входе в кабинет и имеющей в средней части 8 сквозных повреждений неправильной формы – 5 осколков из материала, похожего на пластмассу черного цвета размерами от 5 х 5 мм до 15 х 15 мм. В ходе проведения осмотра осуществлены ацетоновые смывы на ватные тампоны с поверхности оконной рамы в месте обнаружения осколков(а не со вновь вставленного стекла, как неоднократно заявлял в суде Мирзаянц, пытаясь уличить следствие в фальсификации доказательств), на потолке и с поверхности ДСП, с поверхности Дисплея компьютера, расположенного на полу со значительными повреждениями.
Обстановка кабинета во время осмотра 21 октября 1994 г. свидетельствует о том, что ремонта в кабинете еще не было.
Свидетель Казаков, допрошенный в суде, показал, что он, как руководитель следственной группы проводил осмотр 21 октября 1994 г. На стыке в потолке он обнаружил не изъятые в ходе первого осмотра металлические осколки – это бил фрагмент ударника. Но так как он не специалист во взрывотехнике, то описал фрагмент ударника как металлический осколок, как и требуется по закону. В осмотре принимали участие эксперты Кондратьев и Цветкова. Он знал от руководителя экспертного учреждения, что они будут привлекаться к участию в экспертном исследовании. Он в начале протокола указал их как экспертов, а в конце – как специалистов – но это его ошибка. Кондратьев и Цветкова участвовали в осмотре как эксперты, более того, он их привлек к осмотру по их же просьбе. Что же касается того, что постановление о назначении экспертизы датировано более поздним числом, чем происходил осмотр, то он может это объяснить. Им было, до осмотра вынесено постановление о назначении экспертизы, он поехал во ВНИИСЭ, где, посмотрев документы, руководитель экспертного учреждения сказал, что экспертиза должна быть комиссионной. После этого он вынес уточняющее постановление о назначении комиссионной экспертизы. В обосновании его слов говорит тот факт, что в самом тексте постановления о назначении комиссионной экспертизы он ссылается на прежде вынесенное постановление.
Свидетель Кондратьев показал в ходе судебного следствия, что участвовал 21 октября 1994 года при производстве дополнительного осмотра места происшествия как эксперт. Он уже знал от своего руководителя, что будет проводить экспертизу. Постановление о назначении экспертизы уже было. Он (Кондратьев) не исключает, что во время осмотра мог изыматься фрагмент ударника.
Таким образом, обвинение приходит к выводу, что по вышеизложенным причинам протоколы осмотра места происшествия от 17 октября 1994 года, протокол дополнительного осмотра места происшествия от 21 октября 1994 года, а также заключение взрывотехнической экспертизы от 15 декабря 1994 года нельзя признать недопустимыми доказательствами, так как они получены в соответствии с законом.
Протоколом дополнительного осмотра места происшествия от 8 октября 1998 г., протоколом осмотра трупа Холодова, заключением судебно-медицинской экспертизы № 2980 от 17 октября 1994 г. погибшего Холодова.
Судебно-медицинский эксперт Бюро судебно-медицинских экспертиз 25 октября 1994 г. выдал следствию, изъятые в ходе вскрытия трупа Холодова один металлический, четыре черных пластмассовых, один светлый пластмассовый осколки и металлическую пружину.
При изготовлении СВУ использовалась в качестве наполнителя газета «Аргументы и факты». Из ответа первого заместителя главного редактора газеты «Аргументы и факты» за № 324-УПР-с от 18.01.95 года следует, что 41 номер еженедельника был подписан в печать в 19 часов 55 минут 11 октября 1994 года. Печатался номер в типографии издательства «Пресса» с 0 часов до 5 часов 12 октября 1994 года. С 3 часов утра номер выдавался распространителям-оптовикам. В розничную продажу поступил с 6 часов 12 октября 1994 года.
Обращаем внимание суда на то, что и Маркелов, и Барковский 14 октября 1994 года видел только монтаж СВУ, а полностью собранное самодельное взрывное устройство.
В ходе экспертных исследований на остатках СВУ были обнаружены следы клея.
Свидетель Циркунова (заведующая складом 448 военной базы) показал, что на складе хранился клей резиновый в стеклянных банках по 200 гр и в бидонах по 28 кг. Получила она клей в 1990 году и выдавала в подразделения.
В ходе предварительного следствия свидетель Циркунова выдала стеклянную емкость, с надписью «Клей резиновый», пояснив, что этот остатки того клея. Н дне банки были обнаружены следы засохшего вещества.
Свидетель Шмойлов показал, что 5 октября 1992 года получил на 448 военной базе резиновый клей для нужд 218 батальона. Весь клей был выдан в подразделения батальона. Выдача клея производилась не по накладным. Любой старшина или командир подразделения могли, в случае необходимости, получить клей резиновый. Клей был списан по ведомости № 129 от 10 декабря 1994 года.
Обращаем внимание суда на то, что клей закончился лишь 10 декабря 1994 года, а на октябрь 1994 года клей можно было получить.
В соответствии с заключением судебно-химической экспертизы № 912-216 от 11 мая 1999 года вещество в стеклянной банке, изъятой на 448 военной базе , является резиновым клеем на основе изопренового каучука (полиизопрена). Клей, использованный при изготовлении самодельного взрывного устройства, и обнаруженный на дне стеклянной банки, изъятой на 448 военной базе, являются клеями одного вида и представляют собой клей на основе изопренового каучука.
Из заключения комиссионной взрывотехнической экспертизы №№ 80, 81 ДСП от 15 декабря 1994 года следует, что на объектах, изъятых с места происшествия, обнаружен тротил в следовых количествах. В качестве заряда ВУ было использовано взрывчатое вещество бризантного действия массой около 200 гр в тротиловом эквиваленте. Самодельное взрывное устройство представляло собой мину-ловушку в конструкцию которой входили:
1) портфель-«дипломат» модели № 25-86, изготовленный Северодонецким АОЗТ «Азот»;
2) заряд взрывного устройства;
3) МУВ-4;
4) Тяга;
5) Газеты «Аргументы и факты» и «Московский комсомолец»;
6) Резиновый клей (указана марка);
7) Липкая лента.
В соответствии с выводами экспертов, лицо изготовившее самодельное взрывное устройство, использованное 17 октября 1994 года, имеет доступ к изделиям военного назначения, обладает знаниями конструкций инженерных боеприпасов и специальными познаниями во взрывном деле.
По ходатайству подсудимого Поповских на суде было проведена комплексная взрывотехническая и судебно-медицинская экспертиза, производство которой было поручено экспертам Центральной судебно-медицинской лаборатории Министерства обороны РФ и специалистам Военной инженерной Академии РВСН им. Петра Великого. Согласно выводам экспертов взрывчатое вещество, использованное в качестве заряда в СВУ было смесевое, а масса его составляла не более 50 гр в тротиловом эквиваленте.
После допроса экспертов государственное обвинение заявило ходатайство о производстве повторной комплексной судебно-медицинской и взрывотехнической экспертизы, ввиду сомнений в правильности и обоснованности выводов предыдущей экспертизы.
В обосновании своего ходатайство государственное обвинение указало следующее:
1) Специалистами Академии РВСН им. Петра Великого для расчета массы заряда взрывчатого вещества использовалась формула Садовского, которая является эмпирической. Коэффициенты в формуле определялись по результатам взрыва конкретных масс зарядов ВВ в тротиловом эквиваленте. Данная формула справедлива для определения массы заряда при взрыве на земной поверхности крупных сосредоточенных зарядов массой не менее 100 кг. Использование же этой формулы для расчета малых масс ВВ является некорректным;
2) Теоретическое и физическое моделирование тела человека с целью оценки воздействия на него поражающих факторов взрыва представляет собой сложнейшую задачу. Тело человека является многослойной структурой (кожа, жировой слой, мышечная ткань, кости и т.д.) с различными прочностными и реологическими характеристиками каждого из слоев, в следствии чего очень сложно подобрать совокупность материалов, адекватно отражающих его свойство. Эксперименты, в которых фрагмент тела человека (бедро) моделируется с помощью деревянного бруса, является очень грубым приближением, а результаты, полученные на основании таких экспериментов, нельзя расценивать как достаточно достоверные. Поэтому делать выводы о массе ВВ на основании аналогичности разрушений деревянного бруса в результате экспериментов повреждениям бедра потерпевшего, зафиксированным в заключении судебно-медицинской экспертизы, некорректно;
3) При определении массы ВВ расчет по механическим повреждениям проведен только по избыточному давлению. Это неверно, так как внутри комнаты 319 разрушение носило импульсный характер.
4) Выводы экспертизы на суде в части, касающейся состава взрывчатого вещества, использованного в СВУ, не имеют достаточного обоснования. При ответе на вопрос – из чего же конкретно состоит смесевой ВВ, эксперты не смогли перечислить все компоненты ВВ, за исключением наличия тротила. Кроме того, в результате проведенных экспериментов эксперты установили, что на предметах вещной обстановки (на стенках бронекамеры) имеются "«..непрореагировавшие пороховые зерна, отложения не полностью прореагировавшего алюминиевого порошка…». Следовательно, если указанные компоненты входили бы в состав ВВ, то на вещественных доказательствах, изъятых с места происшествия, должны были остаться следы, аналогичные следам, обнаруженным на стенках бронекамеры. Однако на вещественных доказательствах следов порохов, пиротехнических составов и т.п. (кроме следов тротила) не обнаружено. Таким образом, вывод экспертиз на суде о составе взрывчатого вещества, противоречит объективным данным.
5) Кроме того, эксперты, вопреки требованиям ст. 78 УПК РСФСР, дали правовую оценку показаниям Маркелова и Барковского (исказив при этом показания последнего), тем самым вышил за пределы своей компетенции.
Ходатайство государственного обвинения судом было удовлетворено т назначена повторная комплексная судебно-медицинская и взрывотехническая экспертиза. Производство ее было поручено экспертам-взрывотехникам Стецкевич и Тузкову ЭКЦ МВД РФ и судебно-медицинскому эксперту Российского федерального центра судебно-медицинских экспертиз Будякову. По ходатайству подсудимых и их защитников в состав экспертной группы были включены судебно-медицинский эксперт Попов и специалист в области медицины Тюрин. Последний экспертом не является, экспертизы никогда не производил, данное экспертное исследование являлось для него первым.
Эксперты-взрывотехники ЭКЦ МВД РФ и судебно-медицинский эксперт Российского федерального центра судебно-медицинских экспертиз пришли к выводу о том, что в СВУ было использовано бризантное взрывчатое вещество массой 150-200 гр в тротиловом эквиваленте. У экспертов, включенных в группу по ходатайству защиты, имеется особое мнение. Они считают, что масса взрывчатого вещества, использованного в СВУ, равна примерно 50 гр в тротиловом эквиваленте.
Обвинение считает, что особое мнение экспертов-медиков по массе ВВ, нельзя принять во внимание. Свой вывод эксперты-медики сделали на основании только лишь результатов подрывов зарядами разной массы биоманекенов (трупов). При допросе в суде, эксперт Тюрин показал, что телесные повреждения при подрыве трупа и живого человека ВВ одинаковой массы, будут различаться. При ответе на вопрос – что значит тротиловый эквивалент, Тюрин показал, что это выходит за пределы его познаний в области судебной медицины и относится к компетенции криминалистической взрывотехники. Каким образом можно определить массу взрывчатого вещества в тротиловом эквиваленте, не имея представления, что такое тротиловый эквивалент?
Обращаем внимание суда на то, что в Российской Федерации существует три специализированных экспертных учреждения, на профессиональной основе занимающихся экспертными исследованиями в области криминалистической взрывотехники. Это Российский федеральный центр судебных экспертиз Минюста РФ (бывший ВНИИСЭ), Институт криминалистики ФСБ РФ (войсковая часть 34435), ЭКЦ МВД РФ. К экспертизам по данному делу в разное время привлекались эксперты-взрывотехники всех трех учреждений. Они пришли к выводу, что масса ВВ, использованного в СВУ 17 октября 1994 года, составляет около 200 гр в тротиловом эквиваленте.
Согласно заключений судебно-криминалистических экспертиз обнаруженные на месте происшествия фрагменты (деформированные части) взрывного устройства принадлежали МУВ-4 партии СК-55-89, как и взрыватель той же партии, изъятый со склада войсковой части 19612 из инженерных боеприпасов войсковой части 28337 (45 полк).
Обращаем внимание суда, что в показанияъ Маркелова имеется ряд противоречий.

АЛИБИ БАРКОВСКОГО

В ходе допроса Барковский К.О. заявил о том, что утром 17 октября 1994 года он убыл в город Рязань за получением своего личного дела офицера. В Рязань прибыл на такси, но не смог проехать к Советскому районному военному комиссариату, где должен был получить свое личное дело офицера запаса, поскольку на дороге ведущей к военкомату велись ремонтные работы. Поэтому он разменял имеющиеся у него денежные знаки в иностранной валюте и расплатился за поездку с водителем такси.
Барковский К.О. на предварительном следствии показывая маршрут движения на план - схеме города Рязани, в ходе следственного эксперимента в этом же городе.
Вместе с тем Барковский показал, что был в расположении Рязанского высшего военного десантного командного училища, где встречался с преподавателями, в частности с дежурным по училищу. В то время в училище шел строевой смотр в связи с переходом на зимнюю форму одежды. В тот же день он вернулся в город Люберцы, где в Люберецком военном комиссариате получил военный билет офицера запаса.
Допрошенная на предварительном следствии в качестве свидетеля начальник секретной части Советского комиссариата Котломина Е.А. показала, что она с 1991 года по настоящее время работает начальником секретной части Советского военного комиссариата города Рязани. В 1994 году все личные дела военнослужащих уволенных в запас являлись секретными и отправлялись секретной почтой, в соответствии с приказом Министра обороны СССР № 050 от 26 марта 1986 года "О введении в действие постановления по воинскому учету и аттестации офицерского состава ВС СССР". Личные дела поступают и отправляются в опечатанном пакете по реестру фельдегерьской связи. Реестры и книга учета реестров в соответствии со статьей 1250 приказа МО СССР № 0215 от 1975 года хранятся 1 год. После вскрытия пакета личное дело под роспись передается начальнику 3-го отдела по учету офицеров запаса и там храниться. В случае снятия с воинского учета военнослужащий подает заявление с указанием адреса убытия, даты и личной подписи. Данное заявление вкладывается в личное дело и хранится при нем. Позже по запросу военного комиссариата, в который военнослужащий ставиться на учет, личное дело пересылается, а запрос приобщается к личному делу. При отправлении личного дела ответственный работник 3-го отдела заносит его реквизиты в форму № 7 и передает начальнику секретной части по роспись, при этом делает отметку в алфавитной карточке об отправке личного дела. Были случае когда начальник третьего отдела Семенов В.С. передавал личные дела по реестру нарочным, то есть самому офицеру запаса. В таком случае составлялся реестр в двух экземплярах, один из которых вкладывался в личное дело. Во втором офицер запаса писал расписку о том, что он обязуется доставить личное дело в военный комиссариат по месту учета, а первый экземпляр с отметкой военного комиссариата о получении возвратит.
Кроме того, Котломина пояснила, что несколько лет назад, точно когда не помнит, но была осень, ее в служебный кабинет пригласил военный комиссар Воронцов А.Ф.. Время было обеденное или же после обеденное, но это была середина дня. В это время в служебном кабинете Воронцова, помимо него находились двое молодых мужчин. один из которых был одет в черную кожаную куртку, в темных брюках. На вид этому молодому человеку было лет 25. Какие волосы были у него, она не помнит, так же не помнит его черт лица. Ростом он был примерно около 180 см. Этого молодого человека она запомнила потому, что он был очень общителен, много разговаривал. О чем он говорил, она не помнит. Другого молодого человека она не запомнила. Военный комиссар Воронцов передал ей личное дело офицера запаса и спросил о возможности передачи личного дела на "руки". Она, не найдя в личном деле документов с грифом "секретно", дала согласие на выдачу. Какая фамилия стояла на личном деле она не помнит. Она зарегистрировала личное дело в учетных документах, выписала реестр и разъяснила молодому человеку, что реестр с отметкой военного комиссариата, места постановки на учет, он должен доставить в течении 3-х дней или же переслать по почте. При этом молодой человек пояснил, что может не уложиться в указанное время, и попросил номер ее служебного телефона, но так как такового не было, то она дала ему номер домашнего телефона, не имея какого либо умысла. Домой ей молодой человек не звонил. Личное дело по получению реестра было списано с учета, как оказалось личное дело офицера запаса у Воронцова ей неизвестно. Считает, что личное дело было выдано Барковскому, так как она сравнивала его с фотографией в личном деле. Документов, удостоверяющих личность, она (Котломина) у молодого человека, приехавшего за делом, не спрашивала. Также настаивает, что за личным делом молодые люди приезжали ближе к середине рабочего дня, но ни как не утром.
Котломина показал, что при производстве следственных действий в военном комиссариате с участием Барковского, внешность последнего она не вспомнила и ассоциаций с тем случаем он у нее не вызвал. С полной уверенность утверждать, что 17 октября 1994 года за личным делом Барковского приезжал сам Барковский или другой человек она (Котломина) не может.
Военный комиссар Советского РВК города Рязани Воронцов А.Ф. показал, что в 1985-1987 годах проходил совместную службу в Республике Ангола с военнослужащими ВДВ Ивановым, Сидоренко, Колыгиным. Колыгиным поддерживал товарищеские отношения. С лейтенантом ВДВ Барковским К.О. знаком не был и по службе не встречался. 17 октября 1994 года в военном комиссариате проводились командно-штабные учения. Они начались в 06 часов 20 минут. Прием граждан осуществлялся исключительно индивидуально. Ему (Воронцову) позвонил полковник Колыгин В.Д. и обратился с просьбой направить личное дело офицера запаса Барковского, как ошибочно отправленное в Советский РВК, в военный комиссариат города Люберцы, по месту жительства Барковского. Он (Воронцов) сказал Колыгину, что необходимо отношение полка и вопрос будет решен положительно. Ему (Воронцову) кажется, что Колыгин говорил, что за личным делом приедут, но кто именно он (Колыгин) не говорил. Кто приезжал за личным делом Барковского он (Воронцов) не помнит. Сам поставил резолюцию на отношении из войсковой части о выдаче личного дела Барковского. Он (Воронцов) утверждает, что событие имело место 17 октября 1994 года, так как его рабочем блокноте за 1994-95 годы написано "Виктор Дмитриевич Колыгин Барковский Константин Олегович Люберцы в/ч 48427". Как ему кажется за личным делом Барковского приезжали два человека, но кто они, не помнит. Точное время получения 17 октября 1994 года личного дела молодыми людьми не помнит, но это было в первой половине дня, после звонка Колыгина. За личным делом приезжали молодые люди примерно 35 лет, какого роста, телосложения, в чем были одеты он (Воронцов) не помнит. Они были в его кабинете.
Барковский говорит, встретил Котломину в коридоре, военкома не было, поэтому в его кабинет не заходил.
Обращаем внимание суда на противоречия в показаниях Барковского с одной стороны и Котломиной и Воронцова – с другой. Подсудимый и на предварительном следствии и в суде утверждал, что приезжал за личным делом один, свидетели же указывают, что за личным делом Барковского приезжали два молодых человека. Кроме того, ни Воронцов, ни Котломина не проверили у человека, которому было выдано личное дело документы, удостоверяющие личность. Котломина ограничилась лишь тем, что лицо, стоящее перед ней было похоже на человека, запечатленного на фотографии в личном деле. Это были молодые люди с короткими стрижками. Следует учесть, что между моментом, когда была сделана фотография в личном деле, и когда личное дело забиралось из РВК, прошел не один год, поэтому об идентичности говорить сложно.
Свидетель Герус А.В. показал, что он с апреля 1991 года по 28 декабря 1996 года проходил службу в Рязанском высшем воздушно-десантном училище в качестве командира взвода, а затем начальником службы войск училища. В 1991 года под его командованием был выпущен третий взвод тринадцатой роты пятого отдельного батальона. Во взводе было около 28-30 курсантов. Взвод был "языковый", то есть изучали иностранные языки. С января-февраля 1992 года он (Герус) был назначен начальником службы войск училища. В его обязанности входило составление графиков несения службы в наряде офицеров на месяц, инструктажи наряда курсантов по КПП и управлению училища, поддержание порядка караульного городка, класса подготовки караула, караульного помещения, КПП, комнаты посетителей и управления училища. На службу он приходил примерно в 7 часов 45 минут и приступал к исполнению обязанностей по службе, то есть обходил все объекты закрепленные за ним по службе. При переходе с летней на зимнюю форму одежды издавался приказ по училищу и проводился строевой смотр. Фамилия Барковский ему (Герусу) знакома, так как Барковский учился в РВВДКУ и являлся выпускником 1991 года. Барковский среднего роста, "белобрысый". С Барковским после окончания последним училища он не встречался. 17октябре 1994 года на КПП РВВДКУ с Барковским он (Герус) не встречался и не имел с ним каких-либо разговоров. Встретится в 08-00 часов этого дня на КПП не мог еще и потому, что в это время проходил развод и все офицеры находились на строевом смотре. От строевого смотра освобождались дежурные по КПП и по училищу. Строевой смотр проводится при переходе на зимнюю форму одежды с 08-00 до 09-00 часов.
В суде свидетель Герус, кроме того показал, что 17.10.94. он (Герус) его не видел и вообще с ним никак не мог встречаться, т.к. был безотлучно на строевом смотре. У них был переход на зимнюю форму одежды. Строевой смотр идет два, а иногда более часов. Он (Герус) был на строевом смотре в шинели и в шапке. А Барковский говорит, что в кителе и в фуражке, но это неправильно.
Свидетель Ивлев показал, что у него в военном билете стоит не та дата, когда он действительно его получал.
Таким образом, обвинение приходит к выводу, что алиби Барковского является надуманным.


Алиби Поповских и Мирзаянца

В ходе судебного следствия подсудимй Поповских заявил, что 17 октября 1994 года ему от начальника штаба ВДВ Беляева стало известно о том, что 18 октября 1994 года состоится визит министра обороны Грачева в среднюю школу в г. Королеве (г.Калининграде). Поэтому он для производства рекогносцировки направил туда исполняющего обязанности командира особого отряда Мирзаянца, а затем выехал туда сам. О том, что он (Поповских) был в г. Королеве ему напомнила запись в записной книжке – телефон директора школы Марсова. Дата записи номера телефона отсутствовала.
Подсудимый Мирзаянц в суде показал, что прибыл в г. Королев примерно в 11 часов 30 минут. Около школы встретился с сотрудником ФСО, зовут его Сергей или Игорь. Офицер охраны приехал на автомашине, которая затем ушла. Сергей показал ему (Мирзаянцу) свое удостоверение. После производства рекогносцировки он (Мирзаянц) на своем автомобиле отвез сотрудника ФСО на Арбат.
Свидетель Шарапов показал, что он являлся на октябрь 1994 года сотрудником ГУО (ФСО). В его служебные обязанности входила «обкатка трассы». Утром 17 октября 1994 года он, на автомобиле ФСО (номер, данные водителя, он не помнит), вместе с офицером штаба ФСО (данные этого офицера не помнит), выехал в г. Короле. Он (Шарапов) прокатал трассу, а его коллега проводил рекогносцировку в городе. У школы они встретили Мирзаянца. Свои документы он (Шарапов) Мирзаянцу не показывал, его не смотрел, зачем Мирзаянц был вместе с ними он не знает, так как никакого взаимодействия по охране Грачева у них с ВДВ не было. Офицер штаба разговаривал с директором школы, взаимодействовал с местными (территориальными) органами УФСБ. Это обычная практика. После производства рекогносцировки он (Шарапов) уехал на автомобиле ФСО вместе с офицером штаба в Кремль, где находится ФСО. Мирзаянц его на своей машине до Арбата не довозил. По прибытии в ФСО он (Шарапов) доложил дежурному об обстановке, что именно, он не помнит.
Обращаем внимание суда на противоречия в показаниях Шарапова и Мирзаянца. Мирзаянц не говорил о присутствии 17 октября 1994 года при рекогносцировке второго офицера ФСО; Шарапов не предъявлял Миразянцу свое удостоверение; рекогносцировку в школе проводил второй офицер, а не Шарапов; Мирзаянц не довозил Шарапова на своей автомашине до Арбата.
Обращаем внимание суда на то, каким образом был установлен свидетель Шарапов – «меня пригласил к себе Коля Гришков, показал фотографии посещения Грачевым школы в г. Калининграде (Королеве). Валера Грачев (сын Павла Сергеевича) сказал, что надо встретиться с адвокатом Савченко. Я встретился с адвокатом.
На предварительном следствии Мирзаянц показывал, что был 17 октября 1994 года в расположении отряда, так как шел ремонт, и никуда не выезжал. Алиби о нахождении в указанный день за пределами Москвы родилось только в суде, после того, как Мирзаянц и его защитники ознакомились с материалами дела в полном объеме.
Поповских на предварительном следствии показывал, что 17 октября 1994 года находился в своем рабочем кабинете. О взрыве услышал по радио. Был ошарашен этим известием до такой степени, что не мог что-либо сделать по намечающемуся на следующий день визиту Грачева в подмосковный Калининград. В суде Поповский заявил, что был с Мирзаянцем в Калининграде и в качестве обоснования своих доводов указал на якобы имеющуюся у него в записной книжке запись. В судебном заседании был исследован протокол осмотра указанной записной книжки. Никаких записей, касающихся посещения Поповских средней школы в г. Калининграде 17 октября 1994 года нет.
Обвинение считает, что к показаниям свидетеля Шарапова следует относиться критически еще и по следующим основаниям.
Свидетель Марсов – директор школы - показал, что 17 октября 1994 года «товарищи из органов» не приезжали. Приехали они 18 октября 1994 года до приезда Грачева. Хотя Шарапов показал, что его коллега общался с директором школы.
Как следует из письма заместителя руководителя Департамента по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом ФСБ РФ при подготовке охранных мероприятий с предварительной рекогносцировкой в территориальные органы безопасности направляется уведомление о прибытии охраняемого лица и организации совместной работы. Установлено, что такое уведомление в адрес УФСБ России по г. Москве и Московской области не поступало. В журнале регистрации взаимодействия правоохранительных органов на период проведения совместных мероприятий, которые заведены в горрайаппаратах территориальных органов безопасности, в том числе в отделении в г. Королеве УФСБ России по г. Москве и Московской области, отметок о том, что сотрудники ГУО (ФСО) России обращались к ним, нет. Начальник отделения полковник Кузнецов Н.В., который на октябрь 1994 года был действующим сотрудником указанного подразделения, указал, что обстоятельства визита Грачева в г. Королев помнит. Сотрудники ГУО России 17 октября 1994 года за помощью не обращались.
Как следует из письма заместителя начальника УГИБДД ГУВД Московской области в «Журнале учета входящих документов, наряде с материалами переписки, тетрадях для записей оперативного дежурного за 1994 год в ГАИ Московской области каких-либо запросов, телефонограмм, шифротелеграмм из ГУО России об организации усиления 18 октября 1994 года в связи с поездкой министра обороны Грачева в г. Калининград не имеется.
Таким образом, алиби Поповских и Мирзаянца являются ложными. Кроме того, Поповских от алиби отказался.



ХИЩЕНИЕ БОЕПРИПАСОВ

Непосредственная причастность к совершению преступления - хищения взрывчатых веществ и средств взрывания руководителей организованной группы Поповских П.Я., Морозова В.В. и ее активных членов Мирзаянца К.Ю., Сороки А.М. в ходе судебного заседания была подвергнута всестороннему, полному и объективному исследованию и полностью доказана.
Так, подсудимый Поповских П.Я., показал в суде, что в период с 3 по 8 октября 1994 года в 45 полку ВДВ проводились командно-штабные учения, на которых должны были присутствовать Морозов и Мирзаянц.
Таким образом, последние не могли присутствовать на занятиях по МПД 4октября того же года.
Подсудимый Морозов В.В. 30 октября 1996 года, давая показания в качестве свидетеля о подготовке и проведении занятий по минно-подрывному делу с личным составом особого отряда специального назначения, заявил, что примерно с начала октября 1994 года, никаких занятий с отрядом по боевой подготовке, в том числе по стрельбе, минно-подрывному делу, не проводилось и такие занятия даже не планировались. Последние занятия в 1994 году он проводил в сентябре.
В судебном заседании Морозов заявил, что занятия по МПД 4 октября 1994 года проводились, и он присутствовал на них, но занимался стрелковой подготовкой.
Погода была прохладная, пасмурная, но дождя не было. Я не люблю подрывать заряды. Подрывами инженерных боеприпасов занимался капитан Сорока, он же и был руководителем занятий по минно-подрывному делу. Присутствовал ли на занятиях начальник инженерной службы Чуприн, не помнит. Получением и списанием инженерных боеприпасов занимался Сорока. Во время занятий по стрелковой подготовке Мусин произвел случайный выстрел.

Подсудимый Мирзаянц К.Ю. показал:
Все планирование осуществлялось как мною, так и управлением отряда, позднее планирование было изменено мною, в боевой подготовке группы стали участвовать командиры группы, которые подавали мне расписания на следующую неделю, я скомпановывал и делал общее расписание. Морозов утверждал расписания проведения занятий. В отсутствии Морозова утверждал расписание я или кто-то из его заместителей. Каждую пятницу было совещание в подразделениях, на которых присутствовало управление и командиры групп.
Занятия проводились не только в расположении отряда, но и практические занятия, такие как по минно-подрывной, стрелковой и десантной подготовке, проводились в полевых условиях. Поясняю, что такими полевыми занятиями являлись проведение практических стрельб, проведение занятий по минно-подрывному делу...».

«...Боеприпасы для проведения практических занятий по подрыву минных зарядов получал заместитель по специальной подготовке капитан Сорока А.М., я к этим боеприпасам отношения не имел...во время ремонта занятий по боевой подготовке и перечисленным мною предметам обучения не проводились, хотя и не исключаю, что такие были, но я этого не помню...».
«...заместитель командира особого отряда специального назначения по инженерной подготовке капитан Сорока А.М., без соответствующих документов и должностных лиц вышестоящего штаба такие занятия организовать, провести, а в последующем списать полученные им на занятия инженерные боеприпасы не мог. Его деятельность была регламентирована соответствующими руководящими документами...».
В суде Мирзаянц пояснил, что на занятиях 4.10.94 занимался стрелковой подготовкой, стреляли по болванкам. Подрыв МОН-90 помнит, но по его мнению он был летом. Морозов во время занятий сидел в машине.
Подсудимый Сорока А.М. показал, что в 1994 году, руководствуясь расписанием занятий по инженерной подготовке, он несколько раз получал инженерные боеприпасы в войсковой части 19612, дислоцированной в городе Наро-Фоминске. Заместитель командира особого отряда специального назначения Мирзаянц К.Ю. готовил проекты приказов командира войсковой части 48427, которые утверждались должностными лицами. Выписка из приказа передавалась тому, кого она касалось. На основании этого документа составлялась расчет-заявка и утверждалась командиром воинской части, а начальник инженерной службы выдавал доверенность.
На основании приказа о проведении занятий по минно-подрывному делу, лично составлял расчет-заявку на получение взрывчатых веществ (ВВ) и средств взрывания (СВ), которая утверждалась начальником штаба или командиром воинской части. Перечисленные документы передавал начальнику инженерной службы войсковой части 28337 Чуприну В.А., который выдавал доверенность на получение ВВ и СВ., подписанную командиром войсковой части 28337 или начальником штаба и удостоверенную гербовой печатью. Выписка из приказа, расчет-заявка и доверенность предъявлялись в инженерную службу войсковой части 19612, где оформлялась накладная на выдачу ВВ и СВ.
В тот период приказы о проведении практических занятий по инженерной подготовке личного состава особого отряда специального назначения издавался командиром войсковой части 48427, который имел право это делать.
03 октября 1994 года, командир отряда Морозов В.В. или его заместитель Мирзаянц К.Ю. поставили задачу составить расчет-заявку на отпуск инженерных боеприпасов для проведения занятий в полевых условиях в поселке Романцево по теме - подрыв металлических и деревянных элементов конструкций. Это было выполнено. При составлении расчет - заявки руководствовался общей Программой боевой подготовки отдельной роты - отряда специального назначения утвержденной начальником Генерального штаба ВС СССР; Программой боевой подготовки 45 отдельного полка специального назначения; Расписанием занятий особого отряда специального назначения, подписанным командиром отряда или лицом исполняющим его обязанности и утвержденным командиром войсковой части 28337 или лицом исполняющим его обязанности.
Ознакомившись с предъявленной расчет - заявкой от 04 октября 1994 года на отпуск инженерных боеприпасов для взрывных работ сообщил, что 03 октября 1994 года, на основании выписки из приказа командира войсковой части 48427 и поставленной ему накануне занятий задаче командованием отряда, лично составил этот документ и расписался в нем. Потребное количество инженерных боеприпасов рассчитывалось исходя из присутствия на занятиях всего личного состава особого отряда и объема подрывных работ. Должны были подрывать редукторы пусковых ракетных установок, списанную технику, швеллера, балки находящиеся на территории воинской части, расположенной в поселке Романцево.
Самостоятельно произвел расчет на получение 25 кг. тротила, 32 кг. пластида - по ящику этих взрывчатых веществ, 75 штук (один цинк) ЭДПр - электродетонаторов резьбовых, 200 шт., КД N 8а - капсулей детонаторов ( N 8 - модификация, А-алюминивый корпус), 30 м. ОШП - огнепроводного шнура, 10 шт. МПМ - малых прилипающих мин, 5 шт. ПМН-2 - противопехотных мин, 5 шт. ПМН-2 - противопехотных мин нажимных, 6 шт. МВ-5 - минных взрывателей, 10 шт. ЗТП-50 - зажигательных трубок (50 - время горения в секундах), 5 шт. ЗТП-150 - зажигательных трубок (150 - время горения в секундах), 10 шт. ВЗД-3м - взрывателей замедленного действия, 20 шт. ВЗД-6ч - взрывателей замедленного действия с минимальным временем замедления - 15 минут и с максимальным - 6 часов, ВЗД-144 - взрывателей замедленного действия с максимальным временем замедления - 144 часов, с минимальным - 30 минут - 5 шт., МОН-90 - мины осколочной направленной - 1 шт., МПЗ - малых прилипающих зарядов - 5 шт. и 30 шт. МД-5м - запалов - всего 16 наименований.
В начале в расчет - заявке были указаны ВЗД-1м - взрыватели замедленного действия в количестве 3 шт. - они для подводных зарядов, могут устанавливаться на суше и под водой. Так как в заявке указал 10 шт. ВЗД-3м и 20 шт. - ВЗД-6ч, которые применяются с запалами МД-5м, поэтому в последней графе зачеркнул ВЗД-1м, ниже указал МД-5м, после чего расписался. Ниже указал – 30 шт. и снова расписался.
Первоначально указывал потребное количество ВЗД-1м - три штуки, а после исправления на МД-5м к цифре "3" добавил "0" и тем самым указал потребное количество в МД-5м - 30 штук по количеству ВЗД-3м и ВЗД-6ч. Кто утверждал расчет-заявку после передачи ее Чуприну, пояснить затруднился.
Кто передавал бланк доверенности, который сам заполнил в инженерной службе войсковой части 19612, назвать затруднился, но предположил, что доверенность ему могла быть передана вместе с выпиской из приказа командира части. В бланке имелась гербовая печать войсковой части 48427 и подпись Загребина.
Ознакомившись с предъявленной доверенностью без номера, выданной войсковой частью 48427 04 октября 1994 года на получение ВВ и СВ ответственному получателю к-ну Сороке А.М. на основании приказа N 229 от 04 октября 1994 года сообщил, что она составлена им в расположении войсковой части 19612. В тот день у него имелись выписка из приказа и расчет-заявка на получение ВВ и СВ. Заполнил доверенность, но не указал в ней от какой воинской части имел право получать инженерные боеприпасы. В доверенности произвольно проставил дату 20 октября 1994 года. В строке - образец подписи ответственного получателя - расписался сам. Ниже поставил непонятно чью подпись заполнив строки - удостоверяется. В строке - должность, воинское звание, подпись, фамилия - также сам написал ком. отряда к-н и произвольно расписался вместо Морозова. Также заполнил графы, пустующие строки и в строке подпись - просто черканул. В слове - Загребин – чужой почерк. Так как получал инженерные боеприпасы 04 октября 1994 года, то указал, что доверенность выдана войсковой частью 48427 04 октября 1994 года. Объяснить, почему запись - в основании - приказ N 229 от 4.10.1994 г. выполнил другим красителем, не сумел.
Ознакомившись с предъявленной накладной N 74 от 04 октября 1994 года о получении им инженерных боеприпасов в войсковой части 19612 войсковой частью 48427 заявил, что в графе инженерные боеприпасы получил стоит подпись похожая не его личную.
Кроме этого сообщил, что за инженерными боеприпасами в город Наро - Фоминск в войсковую часть 19612 выезжал вместе с Чуприным на легковой автомашине "Нива" – ВАЗ-2121. По накладной N 74 от 04 октября 1994 года, получил мины МПМ в комплектах (с запалом МД-2 и ВЗД-3м), вместо 5-ти мин ПМН-2 получил упаковку из 6 штук, о чем кладовщик Баранов сделал отметку в накладной и поставил роспись. Так как минных взрывателей МВ-5 в наличии не было, то Баранов в накладной сделал отметку «н/в» - не выдавались.
В тот же день, 04 октября 1994 года, полученные со склада ВВ и СВ на автомашине "Нива" государственный номер 99-34 ИШ в сопровождении автомобиля «ВАЗ-2108» государственный номерной знак АХА 70-81, в котором находился вместе с Чуприным и Дикевичем, доставил в поселке Романцево, где проводились занятия по минно-подрывному делу с военнослужащими отряда. Когда ехали, за пассажирским сиденьем на полу увидел неразорвавшийся ВОГ-25. Чуприн сообщил, что отобрал его у детей в поселке Кубинка и планировал уничтожить вместе с оставшимися боеприпасами.
Остальные военнослужащие отряда к месту проведения занятий в Романцево прибыли частями, так как отдельные из них в Москве получали боеприпасы для стрельбы, а другие добиралась из Кубинки. На занятиях мог отсутствовать старшина особого отряда Грудистов, который занимался ремонтом в расположении отряда. Кто именно из военнослужащих присутствовал на занятиях, вспомнить не сумел, но сообщил, что там были Дикевич и Чуприн. Предположил, что на занятиях мог быть Мирзаянц. Был ли там Морозов, не помнит.
Занятия начались около 14 часов. Погода была пасмурная. В ходе занятий периодически шел дождь, все вымокли. Было организовано два учебных местах. Половина отряда выполняла упражнение стрельбы из пистолета под руководством Мирзаянца на обвалованном стрельбище. На втором учебном месте шли занятия по минно-подрывному делу. Сам являлся руководителем занятий и организовал две учебные точки. На первой выполняли норматив N 1, огневым способом подрывали тротил, возможно пластит. Руководителем был капитан Дикевич. На втором, сам обучал военнослужащих правилам обращения с различными минами заводского изготовления. Делали фигурные заряды из пластита. После выполнения упражнений происходила смена учебных мест.
Около 18 часов, Мирзаянц, прибывший со стрельбы, приказал закончить занятия. Неизрасходованные боеприпасы подорвали.
В судебном заседании Сорока пояснил, что на занятиях в п.Романцево 4 октября 1994 года присутствовало примерно 10 военнослужащих, которые были разбиты на две группы /стрельба и МПД/, кроме того, охранение, медицинское обеспечение. Морозов на занятиях присутствовал. Ничего необычного в ходе занятий не произошло.
.4.10.94. я проводил занятия лично, это помню хорошо. Все было по плану боевой подготовки. Особый отряд обозначался 4-й ротой.
Чуприн всегда был на наших занятиях и н сам докладывал Туру о получении боеприпасов.
4.10.94. на занятиях дождь был небольшим, шел периодически. На занятиях было около 10 человек.
Да, из этих 10 человек должны были быть группа охранения, медицинского обеспечения, стрельбе и МПД.
Я лично изготовил три аналогичных дипломата с СВУ в 1995 году, потому что мне приказал Поповских в присутствии Морозова, и я понял, что это нужно.
Занятия проводились всегда в присутствии Чуприна. А получение боеприпасов происходили всегда в присутсвии Чуприна и Дикевича.
На занятиях 4.10.94. ничего необычного не происходило.
Про МОН-90 со столбом воды не помню. То, что Мусин произвел случайный выстрел в Морозова, не знаю.
На занятиях я был все время безотлучно.
Почему боеприпасы на МПД согласно приказа требуется получать на складе РАВ, не знаю, хотя на складе РАВ инженерные боеприпасы никогда не хранятся, они хранились у нас в Наро-Фоминске.
Я не мог получить МУВ-4 на складе инженерных боеприпасов и поэтому не включал это в заявку вообще, потому что МУВ-4 как средство взрывания хранились, как и у нас в особом отряде, так и в любой роте 45 полка, это расходный материал, и мы выдавали его на теоретические занятия.
Ясно отдаю себе отличия, что МУВ-3 металлический, а МУВ-4 - пластмассовый, кроме того, МУВ-4 чуть длиннее, и мы практически по нему учили личный состав.
МУВ-4 не оприходовали и вообще не проводили по книгам у чета ни в полку, ни в отряде.
В ходе судебного следствия доводы подсудимых о проведении занятий 4 октября 1994 года полностью опровергнуты.
Об идентичности взрывчатого вещества, использованного в СВУ, тому, что находилось в распоряжении ОО 45 полка, свидетельствует следующее.
Согласно заключения комплексной взрывотехнической экспертизы N 1770/17 от 18 июня 1999 года в результате проведения сравнительных исследований различных партий тротиловых шашек установлено, что следы тротилового заряда, обнаруженные на месте взрыва, вероятнее всего относятся к партии тротиловых шашек 80-16-79, которые находились в распоряжении 45 полка ВДВ (в том числе и особого отряда).
Это документально подтверждено и проведенными в в/части 28337 ревизиями.
Согласно заключений судебно-криминалистических экспертиз обнаруженные на месте происшествия фрагменты (деформированные части) взрывного устройства принадлежали МУВ-4 ( механический универсальный взрыватель) партии СК-55-89, как и взрыватель той же партии изъятый со склада войсковой части 19612 из инженерных боеприпасов войсковой части 28337 ( 45 полк ВДВ).
Факт получения 29 сентября 1993 года в городе Вышнем Волочке Тверской области инженерных боеприпасов войсковой частью 48427 и передач и сдачи их на хранение на инженерные склады войсковой части 19612, дислоцированных в городе Наро-Фоминске подтвердил в своих показаниях бывший начальник инженерной службы войсковой части 48427 свидетеля Тетелев В.В., который пояснил, что им было получено около сорока - пятидесяти наименований взрывчатых веществ и средств взрывания, среди которых были тротил, пластид, мины, взрыватели.
Допрошенный в качестве свидетеля начальник представительства заказчика № 3673 Бехер А.К., давая пояснения о выявленных замечаниях при проведении приемо-сдаточных испытаний партии тротила 15-25-89, показал, что при проведении испытаний изделий чертеж 3-03143, 3-03144 и 3-03145 партии 15-25-89 замечаний и отклонений от требований конструкторской и нормативно-технической документации выявлено не было.
В партию вошли изделия: чертеж 3-03143 партии № 3-89, чертеж 3-03144 партии № 503-89 и чертеж 3-03145 партии 451-89, что соответствует указанному в формуляре на партию 15-25-89.
Изделия на чертеж 3-03134 - 200 граммовые тротиловые шашки, шашки на чертеж 3-03144 400 граммовые и чертеж 3-03145 -400 граммовые с резьбой.
Главный инженер ОАО «Полимер» (завод № 15 г.Чапаевск) свидетель Никифоров Д.И. сообщил, что завод № 15 свою продукцию маркировал цифрой 15. С 1990 года завод стал называться ОАО «Полимер». Изготовление и снаряжение тротиловых шашек - одно из направлений деятельности завода.
После того, как тротил опресуется, ему присваивается Дулясова В.М., номер партии от 01 до 99 для 200 граммовых тротиловых шашек, для 400 граммовых шашек присваивается номер от 501 и выше.
После этого все шашки упаковываются согласно ГОСТ В 22436 - 77 в деревянные ящики (укупорку) с следующих количествах: 200 граммовых тротиловых шашек 65 штук, 400 граммовых 29 штук, 400 граммовых с резьбой 1 штука.
После укупорки партии присваивается свой номер, который отличается от номеров 200 и 400 граммовых тротиловых шашек.
В партии 25 тонн и эта партия имеет свой номер, состоящий из трех обозначений, например, 15-25-89, что означает 15 - номер завода изготовителя, 25 - номер партии, 89 - год изготовления.
Тротиловые шашки стали маркироваться с января 1987 года, согласно письма командира войсковой части 52684 А - Управления инженерных войск.
Химический контроль состава шашек не делается. Он производится только для сырья, поступающего на завод.
В условиях промышленного производства различие в составе тротиловых шашек определить невозможно. К исходным реагентам относятся основные и вспомогательные материалы: тротил, парафин, бумага. Партия тротила меняется один раз в неделю, следовательно тротил основной реагент. Это фиксируется в журнале отдела технического контроля.
Тротиловые шашки 200 и 400 граммовые изготавливаются на основе чертежей, ГОСТа.
Из выводов комплексной взрывотехнической экспертизы № 1770/17 от 18 июня 1999 года следует:
1.С помощью хромато-масс-спектрометрической системы Хьюлетт-Паккард (газовый хроматограф НР5890 и масс-спектромерт НР5989В) можно установить различие по существующим примесям в химическом составе веществ в представленных на исследование 400 и 200 граммовых тротиловых шашках пяти различных партий при наличии не менее 0.03-0.07 мг исходного тринитротолуола (без учета мешающих примесей) и использовании хромато-масс-спектрометрии с ионизацией электронным ударом.
Установить различие между представленными 400 и 200 граммовыми тротиловыми шашками пяти различных партий возможно по изотопному составу углерода и азота тринитротолуола методом масс-спектрометрического анализа на изотопном масс- спектрометре марки «Delta plus», производства фирмы Finniqan MAT GmbH (Германия).
2.На объектах, изъятых с места взрыва в кабинете № 319 редакции газеты «Московский комсомолец», имеются продукты взрыва взрывчатого вещества бризантного действия - тротила.
Тротил, извлеченный с поверхности объекта, изъятых с места взрыва в кабинете № 319 редакции газеты «Московский комсомолец», вероятно, относится к партии тротиловых шашек 80-16-79 из упаковки 003703.
3.Идентифицировать представленные для сравнительного исследования 400 и 200 граммовые тротиловые шашки пяти различных партий по химическому составу парафина с их поверхности методом хромато-масс-спектроскопии из-за отсутствия стабильных отличительных признаков парафина на тротиловых шашках, не представляется возможным.
Данное заключение дано квалифицированными экспертами и не вызывает сомнения в своей достоверности.

т.3 л.д.52-157


Начальник склада инженерных боеприпасов войсковой части 19612 свидетель Баранов О.А. показал, что
в период с октября 1993 года на занятия и на выезды должностные лица войсковой части 48427, 28337 могли получать тротил любой партии в том числе 80-16-79 и 15-41-77.

Свидетель Чуприн В.А. являвшийся - начальником инженерной службы войсковой части 28337, показал, что
в феврале 1994 года был издан приказ о формировании 45 отдельного полка специального назначения ВДВ (войсковая часть 28337), в который структурно входили войсковые части 48427 (218 батальон) и 23372 (901 батальон). Все отряды были полковой системы.
Проведение занятий по минно-подрывному делу регламентировалось программой боевой подготовки специальных подразделений ВДВ, наставлением по инженерной подготовке, приказом министра обороны о расходе боеприпасов при проведении занятий по минно-подрывному делу. В полку существовал план боевой подготовки, согласно которого в подразделениях составлялись расписания занятий. Если в расписании занятий стояла минно-подрывная подготовка, то командир подразделения или начальник штаба, возможно, что и сам, как начальник инженерной службы, составлял приказ о проведении занятий. В приказе указывали руководителя занятий, руководителей на участке, начальника оцепления, фельдшера, начальника полевого расходного склада, а также подразделение, с которым проводится занятие. Приказ готовился в трех экземплярах. С марта 1994 года, приказ утверждается только командиром 45 полка полковником Колыгиным. До марта 1994 года, приказы могли подписать командиры батальонов. Один экземпляр приказа сдавался в строевую часть, один в войсковой часть 19612, где производилось получение инженерных боеприпасов, а один оставлял себе. После издания и утверждения приказа командиром полка, руководитель занятия составлял расчет-заявку на получение инженерных боеприпасов и получал доверенность, подписанную начальником штаба или командиром полка, с гербовой печатью. Затем, руководитель занятия приходит к начальнику инженерной службы и подписывает расчет-заявку. Вместе с руководителем занятий выезжали в инженерную службу войсковой части 19612 к начальнику инженерной службы подполковнику Вержиковскому, которому сдавали приказ о проведении занятий, расчет-заявку и доверенность на получение боеприпасов. После этого Вержиковский давал указание делопроизводителю Куруц Т.П. выписать два экземпляра накладных на получение боеприпасов. Одна оставалась на инженерном складе, а другая передавалась в инженерную службу войсковой части 28337, которая проводилась по книге учета инженерных боеприпасов. После проведения занятий, руководитель занятий сдавал два акта о списании инженерных боеприпасов начальнику инженерной службы полка. Сверив акт с накладной, вносил в книгу учета инженерных боеприпасов запись о списании боеприпасов полученных по накладной. Второй экземпляр акта отдавался в инженерную службу войсковой части 19612, где его также проводили по книгам учета.
В соответствии с теорией военного дела занятия по инженерной подготовке, в том числе и практические занятия по минно-подрывному делу, планируются и проводятся на основании плана боевой подготовки войсковой части. О существовании плана боевой подготовки 45 отдельного полка специального назначения ВДВ (войсковой части 28337) на 1994 год, ничего не знал.


Исследованные в ходе судебного следствия доказательства о структуре 45 полка и входящих в его состав подразделений, в том числе и особого отряда специального назначения, свидетельствуют о том, при реальном планировании и проведении занятий по МПД у подсудимых Морозова и Сороки не было бы необходимости фальсифицировать документы по получению и списанию взрывчатых веществ и боеприпасов.
Так, из ответа командира войсковой части 28337 от 21 ноября 1998 года № 633 следует, что особый отряд специального назначения был преобразован из роты особого назначения на основании директивы первого заместителя Министра обороны РФ № 314/3/0199 от 14 февраля 1994 года и организационно вошел в состав 45 отдельного полка специального назначения ВДВ, созданного на основании вышеуказанной директивы.
Командир полка - полковник Колыгин В.Д., заместитель командира полка - полковник Юрьев В.Н., заместитель командира полка - подполковник Владыкин В.Н., начальник штаба полка - подполковник Тур Е.Н.
В октябре 1994 года в состав войсковой части 48427 рота особого назначения не входила, так как в связи с организационно -штатными мероприятиями на основании вышеназванной директивы она была преобразованы в особый отряд специального назначения.
Четвертой роты специального назначения (штат № 35/502, № 35/603) не было в штате войсковой части 48427 (218 батальона специального назначения).
Журналы, расписания проведения занятий по боевой подготовке за сентябрь -октябрь 1994 года войсковой части 28337 и особого отряда специального назначения, в соответствии с приказом министра обороны СССР № 0215 - 1975 года по истечении срока их хранения были уничтожены в установленном порядке.
Программу и план боевой подготовки особого отряда специального назначения не представляется возможным представить следствию, поскольку они являются совершенно секретными документами.

т.77 л.д.30-35


Из ответа командующего Воздушно-десантными войсками от 19 марта 1999 года № 568/2/432 следует, что войсковая часть 28337 сформирована в августе 1994 года. Одновременно в составе войсковой части 28337 сформирован особый отряд особого назначения, как отдельное подразделение воинской части.
Особый отряд сформирован на базе, выведенной из состава войсковой части 48427, разведывательной роты особого назначения.
Таким образом, до августа 1994 года разведывательная рота особого назначения находилась в подчинении командира войсковой части 48427 подполковника Наумова П.Н.
В соответствии с требованиями ст.ст.90-92 и 124 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ до августа 1994 года командир войсковой части 48427 обязан руководить боевой подготовкой личного состава разведывательной роты особого назначения, а следовательно издавать приказы, касающиеся боевой подготовки.
С августа 1994 года руководство боевой подготовкой особого отряда специального назначения возложено на командира войсковой части 28337.
Обязанности командира войсковой части 48427 подполковника Наумова П.Н., как старшего военного городка «Сокольники» , в отношении отряда специального назначения с августа 1994 года определены в соответствии со ст.ст. 47, 48 Устава гарнизонной и караульной службы Вооруженных Сил РФ.
С августа 1994 года в официальных документах, особый отряд специального назначения должен именоваться как отряд специального назначения (особого назначения) войсковой части 28337.

т.77 л.д.44


Командующий Воздушно-десантными войсками генерал-полковник Шпак Г.И. в своем ответе за № 568/2/1926 от 12 ноября 1998 года на запрос о порядке получения, использования и уничтожения гербовых печатей войсковых частей 28337 и 48427 сообщил:
1.Войсковая часть 28337 была сформирована в соответствии с директивой первого заместителя министра обороны Российской Федерации № 314/3/0199 от 14 февраля 1994 года. В соответствии с этой директивой 22 апреля 1994 года была получена гербовая печать войсковой части 28337 с символикой Российской Федерации. Гербовой печати войсковой части 28337 с символикой СССР не было.
2.На основании директивы министра обороны Российской Федерации Д-1 от 06 января 1995 года гербовая печать войсковой части 48427 с символикой Российской Федерации была получена и выдана для делопроизводства 03 ноября 1995 года. Гербовая печать войсковой части 48427 с символикой СССР была сдана в секретную часть войсковой части 48427 30 октября 1995 года и уничтожена по акту № 110 от 19 декабря 1995 года. Приказа по части о вступлении в действие гербовой печати войсковой части 48427 с символикой Российской Федерации не издавалось.





Свидетели Русецкий В.А., Кизино В.В., Кизино Ю.В. Загребин В.В., Слуцкий А.В., Тур Е.И., Захаров А.В., Захарченко А.Н., Маляров В.В., Масленников Д.Г., Никольский В.Н., Клюев П.Е., Прозоров П.В., Ситников А.Н., Черных М.В., Петин Д.В., Приходько А.В. также сообщили о том, что в штатной структуре войсковой части четвертой роты особого назначения никогда не было.


Бывший старшина особого отряда специального назначения войсковой части 28337 свидетель Грудистов А.М. - сообщил, что Особый отряд никогда не именовался как четвертая рота специального назначения (4 РСпН) войсковой части 48427, так как особый отряд - это подразделение войсковой части 28337.
На судебном заседании Грудистов полностью подтвердил данные в ходе предварительного следствия показания.

т.77 л.д.149-162

Осмотром приказа командира войсковой части 48427 № 229 от 03 октября 1994 года «О проведении занятий по минно-подрывному делу» следует, что он выполнен машинописным способом на листе белой бумаги размерами 21 х 29,5 см. Запись номера приказа «229», даты приказа «3» и ряд других записей, исполнены рукописным способом, красителями различных оттенков синего цвета.
Согласно содержания приказа, в соответствии с планом боевой подготовки 05 октября 1994 года провести с личным составом 4 РСпН (четвертой ротой специального назначения) занятия по минно-подрывному делу в поселке Романцево.
Для проведения занятий назначить: старшим руководителем занятий капитана Сороку А.М.; руководителем на участке - старшего лейтенанта Кондратенко Т.Г.; начальником пункта боепитания старшего прапорщика Грудистова А.М.; начальником оцепления старшего лейтенанта Ситникова А.М.; дежурным врачом прапорщика Суркова С.Б. Дежурная автомашина ВАЗ 2121 99-34 ИШ.
Начало занятий в 09 часов 05 октября 1994 года (на месте подчеркивания имеются следы механического воздействия - подтирки). Окончание занятий в 12 часов 05 октября 1994 года.
Начальнику службы РАВ обеспечить занятия необходимым количеством боеприпасов согласно заявки командира подразделения.
Подписи командира воинской части 48427 капитана П.Наумова и начальника штаба войсковой части 48427 майора С.Кирщина.




Из протокола осмотра книги посещений и учета работ на дивизионных артиллерийских складах войсковой части 19612 следует, что 04 октября 1994 года капитаны войсковой части 28337 Чуприн В.А., Сорока А.М., Дикевич В.Ч. с 11 часов до 11 часов 50 минут получали инженерные боевые припасы.


По заключению судебно-почерковедческой экспертизы № 651/010 от 31 марта 1999 года следует:
1.Рукописный текст, расположенный в расчет - заявке на отпуск инженерных боеприпасов для взрывных работ на 04 октября 1994 года, выполнен Сорокой А.М.
2.Три подписи от имени Сороки А.М., расположенные в расчет - заявке от 04 октября 1994 года (см. п.1 Выводов) соответственно :
-после записи «...МД-5 м к-н»:
-после записи «30шт»;
-между словами : «Подпись к-н» и «Сорока»,
выполнены не самим Сорокой А.М.
3. а).Подпись от имени командира войсковой части 48427 Наумова П.Н., расположенная в расчет - заявке от 04 октября 1994 года (см. п.1 Выводов), выполнена не самим Наумовым П.Н., а другим лицом.
б).Решить вопрос - кем: Сорокой А.М. или другим лицом выполнена эта подпись (см.п.3а) Выводов) - не представляется возможным по причинам, изложенным в п.3 б) Исследования.

т.82 л.д.128-133


Подсудимый Морозов В.В., ознакомившись с доверенностью без номера от 04 октября 1994 года на получение капитаном Сорокой А.М. взрывчатых веществ и средств взрывания, заявил, что этот документ оформлен правильно и в нем соблюдены все требования.
Сказать о том, кем в доверенности поставлена подпись он (Морозов) затруднился, но заметил, что в целом подпись похожа на его личную (Морозова) подпись.

т.32 л.д.31-34

По заключению судебно-почерковедческой экспертизы № 2125/010 и № 2179/010 от 09 февраля 1998 года следует:
1.Записи в доверенности без номера (форма № 57) от 04 октября 1994 года - выполнены Сорокой А.М.
2.Подпись от имени Сороки А.М., расположенная в указанной в п.1 выводов доверенности после слов: «Образец подписи ответственного получателя» - выполнена самим Сорокой А.М.

т.82 л.д.111-116

Из выводов судебно-почерковедческой экспертизы № 955/010 от 27 апреля 1999 года следует, что рукописная запись «229», расположенная в выписке из приказа командира войсковой части 48427 № 229 от 04.10.94 года, после знака «№», выполнена не Сорокой А.М., а другим лицом.

т.82 л.д.165-167

Бывший начальник штаба войсковой части 48427 свидетель Кирщин С.Р., ознакомившись с этой расчет-заявкой, заявил, что никогда ранее этого документа не видел. К его составлению никакого отношения не имел.


Бывший заместитель начальника штаба войсковой части 48427 свидетель Загребин В.В. дал показания о порядке оформления официальных документов, в том числе и доверенностей войсковой части 48427.
Так, ознакомившись с доверенностью войсковой части 48427 от 04 октября 1994 года без установленного в ней порядкового номера, выданной на имя капитана Сороки А.М. для получения взрывчатых веществ и средств взрывания заявил, что указанном документе подпись выполненная за Загребина ему (Загребину) не принадлежит, так как когда оформляются и подписываются документы, то отражает в них свою должность, а случае выполнения обязанностей вместо начальника штаба, указывается отметка «и.о. начальника штаба», после чего ставиться роспись.
Указанную доверенность не подписывал и печать войсковой части 48427 в ней не ставил. В том случае, если начальник штаба Кирщин был на месте, то эту доверенность он должен был заверить своей подписью. На незаполненные бланки Кирщин гербовую печать не ставил, так как является очень осторожным человеком. Бланки доверенностей хранились в сейфе у начальника штаба войсковой части 48427 и в строевой части , начальником которой был Кизино, а затем Слуцкий.
Эта доверенность незаконна, недействительна, так как она не имеет номера, не указана воинская часть, где нужно было получить инженерные боеприпасы, неправильно указана дата приказа № 229, стоит печать войсковой части с гербом СССР. Она не должна была быть принята к исполнению, по ней ничего выдаваться не должно.


Начальник штаба 45 отдельного полка специального назначения Воздушно-десантных войск (войсковая часть 28337) свидетель Тур Е.И. заявил, что ему неизвестно, чем руководствовался командир войсковой части 48427, когда подписывал приказ № 229 от 03 октября 1994 года, в котором указана четвертая рота специального назначения, а был бы перечислен личный состав особого отряда специального назначения войсковой части 28337.
Командир войсковой части 48427 не имел права в период августа - октября 1994 года издавать приказ о проведении занятий по боевой подготовке для особого отряда специального назначения войсковой части 28337.
Приказы по боевой подготовке в особом отряде мог издавать только командир войсковой части 28337 полковник Колыгин В.Д.
Приказ командира войсковой части 48427 № 229 от 03 октября 1994 года фиктивный, не имел силы и является незаконным.
В 1994 году, особый отряд специального назначения 45 полка состоял в войсковой части 48427 только на денежном, вещевом и продовольственном довольствии. Все, что касается особого отряда по обеспечению боевой подготовки (инженерными боеприпасами, боеприпасами к стрелковому оружию), то особый отряд состоял и состоит на таком обеспечение с момента формирования 45 отдельного полка специального назначения ВДВ на довольствии только войсковой части 28337, а не войсковой части 48427.
Почему дата выписки из приказа за № 229 от 03 октября 1994 года не соответствует дате его издания от 03 октября 1994 года, не известно. Еще действует приказ министра обороны СССР о делопроизводстве в Вооруженных Силах за № 170, который является настольной книгой начальника штаба любой воинской части. В суде Тур показал.
Все документы и акты о проведении занятий 4.10.94 сфальсифицированы. Все свои показания на предварительном следствии полностью подтверждаю.
По фальсификации поясняю - с 1.04.94 был сформирован 45 полк спецназа ВДВ. С момента основания полка я его начальник штаба.
Гербовая печать полка с момента основания была уже российская, а не СССР. Я сейчас вспомнил, что даже в марте 1994 года у нас была печать РФ.
Особый отряд стоял на всех видах довольствия у нас в 45 полку с 1.07.94.
Был строгий лимит на инженерные боеприпасы для особого отряда.
Приказ на МПД и тем более на одновременные занятия по стрелковой подготовке мог подписать только командир 45 полка своей личной подписью после моей подписи как начальника штаба.
Кроме того, без подписи командира 45 полка в доверенности на получение инженерных боеприпасов никто в полку не имел права получать инженерные боеприпасы вообще. Это только право командира полка на издание приказов по полку.
Расписание занятий для всех подразделений полка, в том числе и для особого отряда утверждались на каждую неделю лично командиром полка. И я как начальник штаба лично отвечал за эту работу.
Я достоверно знаю, что когда был утвержден план ремонта в помещении особого отряда на сентябрь-октябрь 1994 г./утвержден командованием полка/ он ни коим образом не предусматривал проведение каких-либо занятий.
Денежное довольствие особого отряда и другие виды довольствия шли только через 45 полк. Это было чисто наше структурное подразделение.
К войсковой части 48427 особый отряд вообще никакого отношения не имел.






Начальник финансовой службы войсковой части 28337 свидетель Свиридов Г.В. в процессе следствия показал, что особый отряд специального назначения войсковой части 28337, командиром которого является Морозов В.В., находился на денежном довольствии войсковой части 28337 с июля 1994 года.



По заключению судебно-технической экспертизы № 1045/020 от 11 мая 1999 года следует, что в приказе № 228 от 03 октября 1994 года и в выписке из приказа № 229 от 04 октября 1994 года в п.2 в месте расположения читаемых текстов «л-та Кондратенко Т.Г. ранее имелся другой текст , удаленный путем подчистки.
Первоначальные тексты были «п-ка-Грудистова А.М.»



По заключению судебно-почерковедческой экспертизы № 1087-1089/10 от 09 июня 1999 года следует:
1.Подписи от имени: Наумова П.Н., расположенные в приказах командира войсковой части 48427: «О проведении занятий по минно-подрывному делу», после слов: «капитан»: № 192 от 08 сентября 1994 года, № 197 от 14 сентября 1994 года, № 202 от 19 сентября 1994 года, № 210 от 20 сентября 1994 года, № 218 от 26 сентября 1994 года, № 222 от 28 сентября 1994 года, выполнены одним лицом, Наумовым П.Н.
2.а).Подписи от имени Кирщина С.Р., расположенные в приказах командира войсковой части 48427 «О проведении занятий по минно-подрывному делу» и «О поведении учебных стрельб», после слова: «майор»: № 192 от 08 сентября 08 сентября 1994 года, № 197 от 14 сентября 1994 года, № 202 от 19 сентября 1994 года, № 218 от 26 сентября 1994 года, № 232 от 06 октября 1994 года, № 227 от 03 октября 1994 года, выполнены одним лицом, Кирщиным С.Р.
б).Подпись от имени Кирщина С.Р., расположенная в приказе № 210 от 20 сентября 1994 года, после слова: «майор, выполнена, вероятно, Кирщиным С.Р.
в).Подписи от имени Кирщина С.Р., расположенные в приказах командира войсковой части 48427 «О проведении занятий по минно-подрывному делу», после слова: «майор»: № 222 от 28 сентября 1994 года, № 223 от 28 сентября 1994 года, и «О проведении показательных выступлений», после слова «майор»: № 237 от 17 октября 1994 года, выполнена не самим Кирщиным С.Р., а кем-то другим с подражанием подлинным подписям Кирщина С.Р.
Подписи от имени Кирщина С.Р., расположенные в приказах № 222 и « 223 от 28 сентября 1994 года, выполнены одним лицом.
3.а).Подписи от имени Непряхина А.А., расположенные в приказах: № 232 от 06 октября 1994 года и № 237 от 17 октября 1994 года «О проведении учебных стрельб» и «О проведении показательных выступлений», после слова: «майор», выполнены самим Непряхиным А.А.
б).Подпись от имени Непряхина А.А., расположенная в приказе от 03 октября 1994 года «О проведении учебных стрельб», после слова «майор», выполнена не Непряхиным А.А., а другим лицом с подражанием подписям Непряхина А.А.




По заключению судебно-почерковедческой экспертизы № 1134-1136/010 от 11 июня 1999 года следует:
1).Подпись от имени Колыгина В.Д. расположенная в приказе командира войсковой части 48427 № 11 а от 19 января 1994 года выполнена Колыгиным В.Д.
2).Подписи от имени Колыгина В.Д. расположенная в приказах командира войсковой части 48427 № 21 от 03 февраля 1994 года, № 30 от 17 февраля 1994 года, № 80 от 30 марта 1994 года выполнены не Колыгиным В.Д., а другим лицом. Подписи выполнены одним лицом.
3).Ответить на вопрос выполнены ли подписи от имени Колыгина В.Д. расположенные в приказах командира войсковой части 48427 на № 2 от 10 января 1994 года, № 6 от 14 января 1994 года, № 10 от 17 января 1994 года, № 11 б от 20 января 1994 года, № 20 от 03 февраля 1994 года, № 73 от 18 марта 1994 года Колыгиным В.Д. или другим лицом (лицами) не представляется возможным по причинам, указанным в п. В «Исследования».
Подписи в приказах № 2, № 6 и № 10 выполнены в каких-то необычных условиях.
Подписи в приказах № 6 и № 10 выполнены одним лицом.



Свидетель Приходько А.В. - командир второй группы особого отряда специального назначения войсковой части 28337 подтвердил показания Грудистова, заявив, что после возвращения из города Новороссийска и во время ремонта помещения отряда, занятий с военнослужащими отряда, в том числе по минно-подрывному делу, по стрельбе, не проводилось. Случаев, чтобы часть военнослужащих особого отряда уехала на занятия по минно-подрывному делу, а другая часть отряда осталась в «Сокольниках», не было. Если проводились занятия по стрельбе и по минно-подрывному делу, то на занятия выезжали все военнослужащие особого отряда.
В дождливую погоду в практических занятиях по минно-подрывному делу с личным составом особого отряда не участвовал.


Свидетель Масленников Д.Г., Маркелов А.Е., Барсуков О.В., Бельцев Р.А., Захаров А.В., Рябков А.Г., Тимошенко Н.А., Приходько А.В., Чавтараев В.Ч. показали, что они 04 октября 1994 года на занятиях по минно-подрывному делу, о которых заявил обвиняемый Сорока А.М., не присутствовали.


Из показаний бывшего командира первой группы особого отряде специального назначения войсковой части 28337 свидетеля Кондратенко Т.Г. следует, что он в середине сентября 1994 года, после возвращения из отпуска узнал о том, что в расположении особого отряда идет ремонт нового помещения отряда в «Сокольниках». Вместе с другими военнослужащими отряда принял участие в нем.
Со слов Кондратенко он не помнит о том, чтобы осенью 1994 года во время ремонта нового расположения в «Сокольниках», с военнослужащими особого отряда проводились занятия по минно-подрывному делу. Никаких занятий с личным составом отряда не проводилось.
Ему (Кондратенко) не известно, проводились ли или нет без его участия в 1994 года в поселке Романцево практические занятия по минно-подрывному делу с использованием боевых инженерных припасов. Никто из военнослужащих отряда никогда не говорил, что в 1994 году они были на таких занятиях в его отсутствии.



Как показал Сорока А.М. занятия по минно-подрывному делу и стрелковой подготовки с личным составом особого отряда специального назначения 45 отдельного полка специального назначения ВДВ в поселке Романцево Подольского района Московской области начались 04 октября 1994 года около 14 часов и закончились в тот же день около 18 часов. Погода была пасмурная. В ходе занятий периодически шел дождь.



Из осмотра «Руководство для Центральных, окружных (флотских) и войсковых складов (Склады инженерных боеприпасов)» утвержденного начальником инженерных войск Министерства обороны СССР в 1984 году следует, что во время приближения грозы и других неблагоприятных метеоусловиях работы на взрывном поле немедленно прекращаются. Участковые провода отсоединяются от магистральных, а личный состав отводится в укрытие; к работам можно приступать только после полного прекращения грозовых разрядов.




Так, из ответа директора Научно-производственного центра дистанционных агрометеорологических исследований Росгидромета от 11 августа 1997 года № 001-8 о состоянии погоды за 04 октября 1994 года в районе военного полигона войсковой части 61991, расположенного в поселка Романцево Подольского района следует:
1.Метеостанция «Михайловская» единственная на территории Подольского района, расположенная вблизи деревни Голохвастова на территории учебного хозяйства «Михайловское» Московской сельскохозяйственной академии имени Тимирязева и является структурным подразделением Научно-производственного центра дистанционных агрометеорологических исследований Росгидромета.
2.Указанная метеостанция обеспечивает материалами своих наблюдений научно-исследовательские работы и не является режимной сетевой метеостанцией. Поэтому, результаты наблюдений за параметрами состояния погодных условий в указанной точке не являются официальными данными сети Росгодромета, но могут быть использованы как экспертные данные, так как других метеостанций, расположенных ближе к поселку Романцево, нет.
3.Реальные результаты наблюдений за 04 октября 1994 года, прилагаемые к ответу скопированы с материалов первичных наблюдений. Показатели, отражающие состояние погоды в деревне Голохвастово могут отличаться от показателей в месте расположения войсковой части 61991 как по времени проявления погодных явлений, так и по интенсивности из-за удаленности указанной точки от места наблюдения на 25 километров.



Вместе с тем из Приложения ответа на запрос директора Научно-производственного центра дистанционных агрометеорологических исследований Росгидромета от 11 августа 1997 года № 001-8 следует, что 04 октября 1994 года в расположении метеоплощадки «Михайловское» среднесуточная температура воздуха составила + 11,3 градуса; минимальная относительная влажность воздуха 82 %; максимальная скорость воздуха 17 м/с; атмосферных осадков выпало в течении дня 68 мм., то есть больше месячной нормы на 16 мм. или на 131%.



Из справки начальника Главного гидрометеорологического центра Министерства обороны РФ от 17 сентября 1997 года № 180 о состоянии погоды 04 октября 1994 года следует, что по данным наземных наблюдений в районе аэродрома Остафьево Подольского района Московской области в течении суток наблюдался характер походы, в том числе и в период с 14.00 до 18.00 часов.
Так, в 14.00 - количество облаков составляло 10 баллов; высота облаков 250 метров; явления погоды дождь; горизонтальная видимость 3 километра; направление ветра 230 градусов; скорость ветра 9 метров в секунду; температура 15,0 градусов Цельсия.
Так, в 15.00 - количество облаков составляло 10 баллов; высота облаков 250 метров; явления погоды дождь; горизонтальная видимость 3 километра; направление ветра 210 градусов; скорость ветра 8 метров в секунду; температура 15,0 градусов Цельсия.
В 15.50 - количество облаков составляло 10 баллов; высота облаков 250 метров; явления погоды дождь; горизонтальная видимость 2 километра; направление ветра 210 градусов; скорость ветра 8 метров в секунду; температура 15,0 градусов Цельсия.
В 16.00 - количество облаков составляло 10 баллов; высота облаков 200 метров; явления погоды дождь; горизонтальная видимость 2 километра; направление ветра 230 градусов; скорость ветра 6 метров в секунду; температура 15,0 градусов Цельсия.
В 17.00 - количество облаков составляло 10 баллов; высота облаков 250 метров; явления погоды дождь; горизонтальная видимость 3 километра; направление ветра 220 градусов; скорость ветра 7 метров в секунду; температура 15,0 градусов Цельсия.
В 18.00 - количество облаков составляло 10 баллов; высота облаков 250 метров; явления погоды дождь; горизонтальная видимость 3 километра; направление ветра 250 градусов; скорость ветра 7 метров в секунду; температура 14,0 градусов Цельсия.


Свидетель Тимофеев А.Н. - начальник отдела гидрометцентра Министерства обороны РФ показал, что на аэродроме Остафьево Подольского района Московской области находится метеорологическая станция, которая расположена в 17 километрах северо - восточнее поселка Романцево.
04 октября 1994 года проводилось наблюдение за состоянием атмосферы. В тот день дождь начался в 02 часа по московскому времени и продолжался до 06 часов 40 минут. Затем до 08 часов наблюдалась дымка при видимости 5-6 километров, после чего возобновился дождь и продолжался до 08 часов 30 минут. С 08.30 до 13.50 часов дождя не было, была дымка, а в 13.50 часов пошел непрерывный дождь сопровождаемый грозами, который прекратился в 00.30 часов 05 октября 1994 года.
В период с 13.50 до 15.50 часов дождь был умеренный, а затем усилился, видимость ухудшилась до двух километров.



Факт получения Сорокой А.М. инженерных боеприпасов 04 октября 1994 года подтверждается документами учета ведущимися на складах инженерных боеприпасов войсковой части 19612.

В процессе расследования выяснено, что в 1994 году для проведения занятий по минно-подрывному делу с личным составом особого отряда 45 полка капитаном Сорокой А.М. лишь дважды получались со склада инженерные боеприпасы 09 июня 1994 года и 04 октября 1994 года.
Полученные инженерные боеприпасы (взрывчатые вещества, боеприпасы, взрывные устройства) Сорокой П.М. были использованы на практических занятиях с личным составом особого отряда специального назначения войсковой части 28337 лишь 09 июня 1994 года.

Этот вывод подтверждается документами изъятыми в ходе следствия.
Так, в процессе выемки 01 октября 1996 года у начальника службы по вооружению подполковника Гнедюка В.М. служебных документов, был изъят приказ командира войсковой части 28337 № 212 от 48 от 07 июня 1994 года.
Осмотром названного документа установлено, что командир войсковой части 28337 полковник Колыгин В.Д. и начальник штаба той же воинской части полковник Тур Е.И издали приказ о проведении 09 июня 1994 года занятий по подрывному делу с личным составом особого отряда. Этим же приказом назначили руководителем занятий капитана Сороку А.М., а также руководителей на других участках занятий.




Из ответа командира войсковой части 28337 от 21 ноября 1998 года № 633 следует, что особый отряд специального назначения был преобразован из роты особого назначения на основании директивы первого заместителя Министра обороны РФ № 314/3/0199 от 14 февраля 1994 года и организационно вошел в состав 45 отдельного полка специального назначения ВДВ, созданного на основании вышеуказанной директивы.
Командир полка - полковник Колыгин В.Д., заместитель командира полка - полковник Юрьев В.Н., заместитель командира полка - подполковник Владыкин В.Н., начальник штаба полка - подполковник Тур Е.Н.
В октябре 1994 года в состав войсковой части 48427 рота особого назначения не входила, так как в связи с организационно -штатными мероприятиями на основании вышеназванной директивы она была преобразованы в особый отряд специального назначения.
Четвертой роты специального назначения (штат № 35/502, № 35/603) не было в штате войсковой части 48427 (218 батальона специального назначения).
Журналы, расписания проведения занятий по боевой подготовке за сентябрь -октябрь 1994 года войсковой части 28337 и особого отряда специального назначения, в соответствии с приказом министра обороны СССР № 0215 - 1975 года по истечении срока их хранения были уничтожены в установленном порядке.
Программу и план боевой подготовки особого отряда специального назначения не представляется возможным представить следствию, поскольку они являются совершенно секретными документами.




Командующий Воздушно-десантными войсками генерал-полковник Шпак Г.И. в своем ответе за № 568/2/1926 от 12 ноября 1998 года на запрос о порядке получения, использования и уничтожения гербовых печатей войсковых частей 28337 и 48427 сообщил:
1.Войсковая часть 28337 была сформирована в соответствии с директивой первого заместителя министра обороны Российской Федерации № 314/3/0199 от 14 февраля 1994 года. В соответствии с этой директивой 22 апреля 1994 года была получена гербовая печать войсковой части 28337 с символикой Российской Федерации. Гербовой печати войсковой части 28337 с символикой СССР не было.
2.На основании директивы министра обороны Российской Федерации Д-1 от 06 января 1995 года гербовая печать войсковой части 48427 с символикой Российской Федерации была получена и выдана для делопроизводства 03 ноября 1995 года. Гербовая печать войсковой части 48427 с символикой СССР была сдана в секретную часть войсковой части 48427 30 октября 1995 года и уничтожена по акту № 110 от 19 декабря 1995 года. Приказа по части о вступлении в действие гербовой печати войсковой части 48427 с символикой Российской Федерации не издавалось.




Свидетели Русецкий В.А., Кизино В.В., Кизино Ю.В. Загребин В.В., Слуцкий А.В., Тур Е.И., Захаров А.В., Захарченко А.Н., Маляров В.В., Масленников Д.Г., Никольский В.Н., Клюев П.Е., Прозоров П.В., Ситников А.Н., Черных М.В., Петин Д.В., Приходько А.В. также сообщили о том, что в штатной структуре войсковой части четвертой роты особого назначения никогда не было.


По заключению судебно-почерковедческой экспертизы № 651/010 от 31 марта 1999 года следует:
1.Рукописный текст, расположенный в расчет - заявке на отпуск инженерных боеприпасов для взрывных работ на 04 октября 1994 года, выполнен Сорокой А.М.
2.Три подписи от имени Сороки А.М., расположенные в расчет - заявке от 04 октября 1994 года (см. п.1 Выводов) соответственно :
-после записи «...МД-5 м к-н»:
-после записи «30шт»;
-между словами : «Подпись к-н» и «Сорока»,
выполнены не самим Сорокой А.М.
4. а).Подпись от имени командира войсковой части 48427 Наумова П.Н., расположенная в расчет - заявке от 04 октября 1994 года (см. п.1 Выводов), выполнена не самим Наумовым П.Н., а другим лицом.
б).Решить вопрос - кем: Сорокой А.М. или другим лицом выполнена эта подпись (см.п.3а) Выводов) - не представляется возможным по причинам, изложенным в п.3 б) Исследования.



По заключению судебно-почерковедческой экспертизы № 2125/010 и № 2179/010 от 09 февраля 1998 года следует:
1.Записи в доверенности без номера (форма № 57) от 04 октября 1994 года - выполнены Сорокой А.М.
2.Подпись от имени Сороки А.М., расположенная в указанной в п.1 выводов доверенности после слов: «Образец подписи ответственного получателя» - выполнена самим Сорокой А.М.


Со слов свидетеля Наумова приказ за номером 229 от 3.10.94. есть не что иное, как заготовка приказа на стрельбу, а ему дано наименование "О проведении занятий по минно-подрывному делу".


По заключению судебно-технической экспертизы № 1045/020 от 11 мая 1999 года следует, что в приказе № 228 от 03 октября 1994 года и в выписке из приказа № 229 от 04 октября 1994 года в п.2 в месте расположения читаемых текстов «л-та Кондратенко Т.Г. ранее имелся другой текст , удаленный путем подчистки.
Первоначальные тексты были «п-ка-Грудистова А.М.»






По заключению дополнительной комиссионной судебно-почерковедческой экспертизы № 2126/010 от 30 января 1998 года следует, что подписи от имени Сороки А.М., расположенные справа от слов «Получил к-н» в 1-ом экземпляре и экземпляре, выполненном через копировальную бумагу черного цвета накладной № 74 от 04 октября 1994 года, выполнены самим Сорокой А.М.

т.82 л.д.103-108

Кроме того, по заключению судебно-почерковедческой экспертизы № 2110/010 от 29 декабря 1996 года следует:
1.Подпись от имени Чавтараева В.Ч., расположенная в Акте о списании инженерных боеприпасов от 04 октября 1994 года (экземпляр с оттиском штампа войсковой части 19612 в правом верхнем углу листа, в котором имеется рукописная запись «1 59 10 10 94») - между словами «пр-к» и «Чавтараев», выполнена не самим Чавтараевым В.Ч, а другим лицом с подражанием какие-то подлинным его подписям.
2.Подпись, от имени Дикевича В.Ч. расположенная в этом Акте (см. п.1 Выводов) - между словами к-н» и «Дикевич», выполнена не самим Дикевичем В.Ч., а другим лицом с подражанием каким - то его подписям.




О целесообразности получения обвиняемым Сорокой А.М. взрывчатых веществ и средств взрывания для проведения занятий по минно-подрывному делу, а также возможности их использования в конкретных условиях дал показания адъюнкт кафедры инженерных заграждений Военно-инженерного университета - свидетель Ротт О.Е..
По предъявленному списку инженерных боевых припасов из четырнадцати наименований, полученных 04 октября 1994 года капитаном Сорокой А.М. для проведения практических занятий по минно-подрывному делу заявил, что взрывчатыми веществами в списке являются тротил в шашках 200/400 грамм, пластичное взрывчатое вещество ПВВ-4, малая прилипающая мина - МПМ, противопехотная мина ПМН-2, мина осколочная направленного действия МОН-90. Остальные инженерные боевые припасы из представленного списка являются средствами взрывания и служат для инициирования подрыва взрывчатого вещества, а именно: ЭДП-р - электродетонатор с резьбовой втулкой; ОШП - огнепроводный шнур; ЗТП-50 и ЗТП-150 - зажигательные трубки; ВЗД - 3М, ВЗД 6Ч и ВЗД-144 - взрыватели замедленного действия.
Мины разделяются на окончательно снаряженные и неокончательно снаряженные. Мина ПМН-2 окончательно снаряженная мина. Средство инициирования подрыва находится в самой мине. Получение на занятие по минно-подрывному делу шести мин ПМН-2 необоснованно, если в занятиях участвует больше шести военнослужащих, то оставшиеся военнослужащие не смогут установить эти мины, так как смотреть и самому устанавливать мину, несопоставимые вещи. Если на занятиях отрабатывается тема по обучения военнослужащих установке мин, то каждый сам должен установить мину. Если на практических занятиях используются боевые мины, то до этого должны были быть проведены занятия с учебными минами, чтобы у военнослужащих были отработаны навыки по установке мин. Если же с ними не проводились такие занятия, то категорически запрещено проводить занятия с боевыми минами. Если на занятиях эти мины не были использованы и не проводились в боевое положение, то они подлежали сдачи на склад.
Если на занятиях мина ПМН-2 была просто вынута из ящика, в котором находилась, ног никаких действий с ней не производилось, то в это случае мина подлежала сдаче на склад. Средства взрывания КД-8А, ЭДП-р не израсходованные в ходе занятий также подлежат сдачи на склад, с которого они были выданы.
Статья 127 раздела 10 Инструкции Генерального штаба Вооруженных Сил СССР от 12 декабря 1989 года указывает, что после окончания занятия, выполнения специальных заданий неизрасходованные инженерные боеприпасы сдаются на склад по раздаточно - сдаточным ведомостям (форма 9а). Эта инструкция действовала с 1989 года по 1996 год, до вступления в силу Приказа министра обороны РФ № 90.
В соответствии с Правилами перевозки, хранения и уничтожения взрывчатых веществ и средств взрывания изложенными в Приложении: «Руководства по подрывным работам» утвержденного начальником инженерных войск Министерства обороны СССР 27 июля 1967 года, сказано, что «Неизрасходованные в течении рабочего дня ВВ и СВ в тот же день возвращаются с полевого расходного склада в склад войсковой части воинской части по накладной, тщательно осматриваются и немедленно приходуются». На основании этого, все инженерные боевые припасы, которые были не израсходованы в ходе занятий, должны были обязательно быть сданы на склад.
На занятия по подрывному делу инженерные боевые припасы со склада должны перевозиться на специально оборудованном транспорте. Судя по количеству и наименованию инженерных боеприпасов представленных в списке, если они получены для проведения занятий по темам: «Электрический способ взрывания и огневой способ взрывания», то нецелесообразно получение на такое занятие мин противопехотных МПМ, ПМН-2, МОН-90 и взрывателей ВЗД-3М, ВЗД-6Ч, ВЗД-144, запала МД-5М.
Полученный на занятия тротил в шашках 200/400 гр., всего весом 25 кг. укладывается в ящике, где находится 30 шашек весом по 400 гр. И 65 шашек по 200 гр. Пластит находится в ящике весом 32 кг.
При использовании на занятиях пластита и тротила, указанные взрывчатые вещества могут использоваться для подрывов разными способами. Тротиловые шашки могут быть разрезаны на части, а пластит может быть использован для изготовления заряда весом от нескольких грамм до нескольких килограмм.
В соответствии с предъявленным списком инженерных боеприпасов из четырнадцати наименований, такое количество взрывчатых веществ и средств взрывания невозможно практически использовать в ходе шестичасового занятия по минно-подрывному делу, так как не хватит времени, если конечно не сложить все в одну кучу и не подорвать одновременно. В связи с этим получать единовременно указанное количество нет необходимости.
В практике, в течении одного шестичасового занятия по минно-подрывному делу с десятью военнослужащими, использовалось всего четыре-пять килограммов взрывчатого вещества.
В соответствии с предъявленным списком инженерных боевых припасов, исходя из количества мин и средств взрывания, на практическом занятии необходимо было провести 342 подрыва, чтобы использовать 75 штук ЭДП-р, 200 штук КД-8А, 10 штук МПМ, 6 штук ПМН-2, 10 штук - ЗТП-50, 5 штук ЗТП-150, 10 штук ВЗД-3М, 20 штук ВЗД-6Ч, 5 штук ВЗД-144, 1 мину МОН-90, 30 штук МД-5М. Такое количество инженерных боевых припасов невозможно использовать в течении шести часов, если на занятиях будет два участка для подрыва и на них будут присутствовать десять-пятнадцать человек. Для использования в ходе занятий инженерных боеприпасов необходимо время больше шести часов. В течении трех-шести часового занятия, такое количество инженерных боеприпасов использовано не возможно, поскольку не хватит времени.
По предъявленной расчет-заявке от 04 октября 1994 года на отпуск инженерных боеприпасов следует, что в заявке указана тема занятий: «Подрывание металлических и деревянных элементов конструкций», также указан вид работ: «Электрический и огневой способ взрывания». Для проведения занятий по указанной теме не нужны мины ПМН-2, МОН-90, которые являются противопехотными, получать их на данное занятие нецелесообразно.




Из ответа и.о. начальника отдела вооружения УВиЭ УНИВ МО РФ управления начальника инженерных войск МО РФ № 565/Б-1/1235 от 23 июня 1999 года следует, что стоимость инженерных боеприпасов по состоянию на октябрь 1994 года составляла:
1).Тротил в шашках 200/400 гр. (тринитротолуола) - 25 кг. - 56549 рублей 25 копеек. Цена за килограмм 2261 рублей 97 копеек.
2).ПВВ-4 (пластическое взрывчатое вещество - пластит) 32 кг. - 289794 рубля 50 копеек. Цена за килограмм 9056 рублей 08 копеек.
3) ЭДП-р (электродетонатор с резьбовой втулкой) 75 шт. - 96060 рублей. Цена за штуку 1280 рублей 80 копеек.
4).КД-8а (капсюль - детонатор) - 200 шт. 166050 рублей. Цена за штуку 830 рублей 25 копеек.
5).ОШП (огнепроводный шнур) - 3 круга (30 метров) - 4221 рубль. Цена за метр 140 рублей 70 копеек.
6).МПМ (малая прилипающая мина) 10 шт. - 403500 рублей. Цена за штуку - 40350 рублей.
7).ПМН - 2 (противопехотная мина) - 6 шт. - 197190 рублей. Цена за штуку 32865 рублей.
8).ЗТП-50 (зажигательная трубка) - 10 шт. - 51600 рублей. Цена за штуку - 5160 рублей.
9).ЗТП-150 (зажигательная трубка) -5 шт. 27942 рублей 50 копеек. Цена за штуку- 5588 рублей 50 копеек.
10).ВЗД-3М (взрыватель замедленного действия) - 10 шт. - 54489 рублей. Цена за штуку -5448 рублей 90 копеек.
11).ВЗД-6Ч (взрыватель замедленного действия) - 20 шт. - стоимостью 956448 рублей. Цена за штуку - 47822 рубля 70 копеек.
12). ВЗД -144 (взрыватель замедленного действия) - 5 шт. - 133135 рублей. Цена за одну штуку - 26627 рублей.
13).МОН-90 (мина осколочная направленного действия) - 1 шт. - 204491. Цена за шт. - 204491.
14).МД-5М (запал) - 30 шт. - 153873 рубля. Цена за штуку -5129 рублей 10 копеек.
15).МУВ-4 (механический универсальный взрыватель), с маркировкой СК-55-89 цена за 1 штуку 6568 рублей 20 копеек.




Допрошенные в суде свидетели Никольский, Грудистов, Захаров, Тимошенко, Прозоров, Маркелов, Рогов, Петин, Кондратенко, Барсуков, Масленников, Бураков, Чавтараев Маляров показали, что в октябре 1994 года занятия по МПД в пос. Романцево не проводились.
Таким образом, хищение взрывчатых веществ и боеприпасов членами названной преступной группы доказано. При этом эти действия соучастниками были охвачены их единым умыслом. Полковник Поповских П.Я., как вышестоящий начальник, организатор и руководитель преступной группы, давший указание (подстрекавший) на хищение этих средств для изготовления взрывного устройства; капитан Морозов В.В., как командир особого отряда, организатор и руководитель преступной группы, давший указание на хищение и изготовивший взрывное устройство; капитан Сорока А.М., как заместитель командира особого отряда, член преступной группы, непосредственно получивший взрывчатые вещества и боеприпасы, принявший участие в изготовлении взрывного устройства;
Анализируя собранные доказательства следует сделать вывод о том, взрывное устройство ( боеприпасы) закамуфлированное в портфель-"дипломат", при вскрытии которого 17 октября 1994 года был убит Холодов Д.Ю. и получили телесные повреждения другие сотрудники редакции газеты "Московский комсомолец", а также уничтожено чужое имущество, было незаконно изготовлено членами организованной преступной группы Морозовым В.В. и Сорокой А.М. при непосредственном участии Поповских П.Я. ( который признается также и подстрекателем).
При этом Поповских П.Я. и Морозов В.В., создав для этой цели руководимую ими организованную преступную группу, в которую вошли и названные лица, явились и организаторами данных преступлений.
Следствием хищение МУВа было квалифицировано, как повторное хищение боеприпасов. Однако МУВ-4 боеприпасом или взрывчатым веществом не является, поэтому его похищение квалифицировать по ч.3 ст.218-1 УК РСФСР нельзя. Обвинение считает, что деяния Сороки и Морозова по похищению МУВ-4 следует квалифицировать по ч.3 ст.144 УК РСФСР.




Должностные преступления, совершенные Поповских, Морозовым, Мирзаянцем при сокрытии следов преступлений


В конце 1994 – начале 1995 года ефрейтор особого отряда специального назначения Маркелов за официально объявленное вознаграждение в 2 тысячи долларов США сообщил сотрудникам редакции газеты «МК» ставшие известными ему сведения о причастности к убийству Холодова командира указанного отряда Морозова и его подчиненных. Об этом же Маркелов рассказал при встрече сотруднику Генеральной прокуратуры РФ. Узнав об этом, Поповских, являясь должностным лицом – начальником разведки штаба ВДВ, в марте 1995 года поручил исполняещему обязанности командира осбого отряда 45 полка ВДВ капитану Мирзаянцу принудить подчиненного им по службе Маркелова к даче заведомо ложных показаний и отобрать у него заявление о якобы совершенном оговоре Морозова. Поповских составил и передал Мирзаянцу образец заявления на имя прокурора Казакова от имени Маркелова. В образце указывалось, что Маркелов был в обиде на своего командира Морозова и в отместку решил его оговорить, надеясь что ложь откроется не скоро. Все указания Поповских Мирзаянц принял к исполнению. 23 марта 1995 года, находясь в г. Моздоке в служебной командировке и будучи исполняющим обязанности командира особого отряда специального назначения войсковой части 28337 Мирзаянц вызвал к себе подчиненного ему по службе ефрейтора Маркелова. Заявив, что он знает о том, что Маркелов сообщил правоохранительным органам о причастности Морозова к убийству Холодова, потребовал от Маркелова в письменном виде отказаться от сообщенных сведений. Получив отказ, Мирзаянц стал угрожать Маркелову применением насилия, вплоть до убийства, а также возможной расправой над членами его семьи, заявив, что за семьей Маркелова уже ведется наблюдение. Мирзаянц передал Маркелову полученных от Поповских образец заявления на имя Казакова и потребовал его переписать, добавив что-то свое. Маркелов, восприняв угрозы Мирзаянца как реальные, был вынужден согласиться с его требованиями и переписать собственной рукой представленный ему для образца документ. Мирзаянц дал указание Маркелову сообщить двум военнослужащим особого отряда (по его (Маркелова) выбору) о том, что оговорил Морозова в причастности к убийству Холодова. Маркелов выполнил и это указание Мирзаянца, переговорив с Тазовым и Бураковым. После этого , Мирзаянц вызвал Тазова и Буракова, дал им прочитать заявление Маркелова и попросил удостоверить этот документ своими подписями. В дальнейшем заявление Маркелова было передано в следственные органы.
Подсудимый Мирзаянц пояснил, что во время нахождения особого отряда в служебной командировке в Моздоке в марте 1995 года к нему подошли офицеры Бураков и Тазов и доложили, что накануне вечером, после выпивки к ним подошел Маркелов и сказал, что завтра в бой, но он идет с тяжелым сердцем, так как оговорил командира (Морозова) в причастности к убийству журналиста Холодова. После сообщения Тазова и Буракова он (Мирзаянц) вызвал к себе Маркелова и спросил почему тот так поступил. Маркелов пояснил, что позарился на легкие деньги. Он (Мирзаянц) потребовал от Маркелова написать заявление об оговоре, что тот и сделал. Позднее он пригласил к себе Тазова и Буракова и дал им прочитать заявление. Те, ознакомившись с документом и убедившись в правильности его написания, подписали его. После этого он поручил Тазову и Буракову присматривать за Маркеловым, а сам доложил о случившемся заместителю командира полка Юрьеву.
Маркелов показал, что являясь военнослужащим особого отряда, узнал о причастности ряда лиц к гибели корреспондента «МК» Холодова. Желая сообщить эти сведения, вышел на связь с редакцией по контактному телефону, напечатанному в газете. В начале января произошла встреча с представителями редакции, на которой он изложил сведения, ставшие ему известными. По требованию работников газеты он 6 февраля 1995 года встретился с представителем правоохранительных органов – руководителем следственной группы Казаковым. 11 марта 1995 года Мирзаянц в расположении особого отряда отозвал его (Маркелова) в сторону и сказал, что знает о его контактах с редакцией «МК» и правоохранительными органами. 13 марта он (Маркелов), позвонил Казакову и договорился о встрече. На этой встрече он рассказал Казакову,о своем недавнем разговоре с Мирзаянцем. Казаков заявил, что об их контактах он никому, кроме своих руководителей, не сообщал. На что он (Маркелов) заявил, что «как бы то ни было, но их первый разговор стал известен в отряде». 14 марта особому отряду объявили о срочном вылете в Чечню и 15 марта они в составе друх групп улетели в Моздок. Командовал группами Мирзаянц.
23 марта 1995 года, находясь в Моздоке, его вызвал Миразянц. Он стал расспрашивать об обстоятельствах встречи с представителя редакции газеты «МК» и Казаковым. Когда он (Маркелов) попытался отрицать встречи с Казаковым, Мирзаянц заявил, что ему много известно, намекнув на связь с правоохранительными органами. Мирзаянц заявил, что речь шла о физическом устранении Маркелова еще в Москве, но ему удалось убедить людей, заинтересованных в убийстве Маркелова этого пока не делать. Далее Мирзаянц заявил, что за его (Маркелова) женой в Москве ведется наблюдение и чтобы все закончилось нормально следует выполнять все указания. На его (Маркелова) вопрос что делать, Мирзаянц сказал, что этим делом в ФСК занимается генерал, его давний и хороший знакомый (но фамилию генерала не назвал). Мирзаянц сказал ему (Маркелову), чтобы он выбрал одного или двух сослуживцев и якобы в душевном порыве покаялся им, что оговорил Морозова, а затем написал рапорт, в котором должен отказаться от всего, что говорил Казакову и придерживался написанного до конца.
24 марта к нему подошел Мирзаянц и спросил выбрали ли он кого-либо для душевного разговора. Он (Марелов) сказал, что сложно определиться. Тогда Мирзаянц назвал ему две фамилии Тазова и Буракова. Он (Маркелов) договорился с Мирзаянцем, что целесообразно приурочить покаянный разговор к 25 марта, так как это будет восьмая годовщина смерти его (Маркелова) отца. Вечером 25 марта, после распития спиртных напитков, он (Маркелов) рассказал о том, что якобы оговорил Морозова за деньги. После этого Мирзаянц передал ему лист бумаги с текстом заявления и сказал переписать его. В тексте были прочерки и Мирзаянц заявил, чтобы он заполнил их по собственному усмотрению. Он (Маркелов) переписал заявление и черновик отдал Мирзаянцу. Последний черновик сжег и предупредил его (Маркелова), что если он отступит от изложенного в заявлении, то его уничтожат физически.
Свидетели Тазов и Бураков показали, что им действительно Маркелов в Моздоке рассказывал о том, что оговорил командира за деньги. Они доложили об этом Мирзаянцу. Тот вызвал Маркелова. Через некоторое время Мирзаянц вызвал их (Тазова и Буракова) и показал заявление от имени Маркелова на имя Казакова, которое они прочли и подписали. Но сами они при написании Маркеловым заявления не присутствовали. В дружеских обношениях с Маркеловым они не находились, ранее задушевных разговоров не вели. Во время первой чеченской командировки Маркелов не каялся.
По ходатайству подсудимого Мирзаянца и его защиты в ходе судебного следствия была проведена автороведческая экспертиза. Согласно заключению которой автором заявления на имя Казакова от 26 марта 1995 года является сам Маркелов.
Обвинение считает, что экспертное исследование проведено неполно, выводы эксперта бездоказательны, что дает основание сомневаться в их обоснованности. Так, эксперт для сравнительного исследования использовал протоколы допросов Маркелова на предварительном следствии, аудиозапись его показаний в суде и написанный им в суде по памяти текст, аналогичный заявлению от 2 6 марта 1995 года. Все эти материалы нельзя отнести к свободным образцам письменной речи Маркелова. Использовать при экспертном исследовании аудиозапись показаний Маркелова, по меньшей мере, не корректно, так как в данном случае сравнивается речь устная и письменная, что не допускается методикой проведения экспертных исследований, в том числе харьковской методикой, на которую ссылается эксперт.
Кроме того, как следует из справки экспертов-автороведов Института криминалистики ФСБ РФ, приобщенной по ходатайству государственного обвинения к материалам дела, вопрос о способе написания подобного текста и степени участия в этом нескольких лицне может быть с определенностью решен в результате его изолированного исследования. Необходимы СВОБОДНЫЕ ОБРАЗЦЫ письменной речи всех возможно причастных к его изготовлению лиц. В соответствии с методикой проведения подобных экспертных исследований для полного и объективного исследования в распоряжение экспертов должны были быть представлены свободные образцы письменной речи Маркелова (его бытовая переписка – письма, записки и т.п., его официальная переписка – заявления, рапорты, отчеты и т.п.), относящиеся к периоду написания исследуемых документов и в последующее время; образцы письменной речи лиц, возможно причастных к изготовлению исследуемых документов. При экспертном исследовании на суде такие документы в распоряжении эксперта предоставлены не были.
Военная Коллегия Верховного Суда РФ в своем определении указала, что суд при назначении экспертизы и оценке ее выводов вышел за пределы своей компетенции. Эксперт при производстве экспертизы вышел за пределы своей компетентности.
Будучи допрошенным на предварительном следствии 6 марта 1998 года (в присутствии защитника) Поповских показал, что после прибытия в Моздок в марте 1995 года он рассказал Мирзаянцу, что Маркелов оклеветал Морозова. Это стало ему (Попопвских) известно от заместителя начальника ГУОП МВД РФ генерал-майора Батурина, а затем от начальника отдела управления военной контрразведки ФСК РФ Вершинина, с которыми он поддерживал хорошие отношения. Причем, Батурин сказал, что в особом отряде есть человек, которому известно о причастности Морозова к убийству Холодова, а Вершинин назвал фамилию Маркелова. Разговор с Вершининым состоялся перед самым отъездом в Чечню в его (Поповских) служебном кабинете.
Свидетель Вершинин в суде показал, что в 1994-1995 году, как сотрудник управления военной контрразведки ФСК РФ, занимался оперативным сопровождением по уголовному делу по факту взрыва в редакции «МК», т.е. выполнял оперативно-розыскные мероприятия по поручению следователя. О Маркелове ему стало известно от руководителя следственной группы Казакова. В разговоре Поповских ему сказал, что Маркелов якобы оговорил Морозова. О Маркелове Поповских было известно до этого разговора.
Далее Поповских показал, что Мирзаянцу он (Поповских) сказал, что полк отправлен в Чечню по указанию Грачева именно из-за этого случая. Но, он (Поповских) дал понять своему руководству – Грачеву, Подколзину и Зуеву, что он (Поповских) будет молчать и никому не расскажет о причастности военнослужащих 45 полка ВДВ к убийству Холодова. Как он (Поповских) понимал, полк был отправлен в Чечню, чтобы Маркелов не мог общаться ни с кем из редакции газеты «МК» или из правоохранительных органов. Он (Поповских) попросил Мирзаянца поговорить с Маркеловым, чтобы последний отказался от сведений, изложенных им Казакову. Он (Поповских) набросал что-то вроде образца заявления, которое должен был сделать Маркелов на имя Казакова. Весь текст занял примерно половину страницы. Этот текст он (Попопвских) передал Мирзаянцу, чтобы Маркелов использовал его как форму заявления на имя Казакова.
Осмотрев заявление Маркелова от 26 марта 1995 года на имя Казакова, Поповских пояснил, что заявление Маркелова схематично корреспондирует тому тексту, который он передавал Мирзаянцу в качестве образца.
В апреле –мае 1995 года Поповских неоднократно вызывал Маркелова в штаб ВДВ и 45 полка. При этих встречах он склонял последнего придерживаться на следствии показаний, изложенных в заявлении от 26 марта 1995 года, т.е. о непричастности военнослужащих особого отряда к гибели Холодова. 22 апреля 1995 года отряд вернулся из Чечни. Мирзаянц сказал Маркелову, чтобы он никуда не отлучался, так как на следующий день у него должна быть встреча с сотрудниками ФСК РФ. Мирзаянц еще раз напомнил Маркелову, чтобы он придерживался показаний, изложенных в заявлении, написанном в Моздоке, о том, что он якобы оговорил Морозова. Встреча с сотрудниками ФСК РФ происходила в расположении особого отряда. При встрече присутствовал Поповских. Сотрудники ФСК РФ высказали желание поговорить с Маркеловым на Лубянке, заявив, что там его будет допрашивать генерал. Поповских пояснил, что без обеда он Маркелова никуда не отпустит. Попопвских повел Маркелова обедать, во время которого стал говорить Маркелову о том, чтобы замять это дело зинтересованы многие выскоие люди. Поповских прямо заявил Маркелову, чтобы последний твердо придерживался показаний о том, что оговорил Морозова. Также говорил, что для защиты Маркелова будет нанят опытный адвокат, который раньше защищал генерала Ачалова. Поповских неоднократно обещал Маркелову квартиру и высокооплачиваемую работу в одной из нефтяных компаний. Через некоторое время Поповских приказал Мирзаянцу обязать Маркелова вернуть в «МК» две тысячи долларов, полученных в качестве вознаграждения за сообщенные сведения, касающиеся убийства журналиста Холодова. Маркелову были переданы две тысячи долларов и он по указанию Мирзаянца, в присутствии Тазова и Буракова, неоднократно звонил заместителю главного редактора «МК» Ефимовой с тем, чтобы встретиться и вернуть деньги. Но Ефимова была в длительной командировке и встреча не состоялась. Тогда деньги были переданы на хранение в финансовую часть 45 полка. Перед допросом Маркелова в Генеральной прокуратуре РФ 4 июля 1995 года у него состоялась беседа с полковником Прокопенко, который представил Маркелову находящегося в кабинете человека, как адвоката Касаткина. Прокопенко пояснил, что этот адвокат будет защищать интересы Маркелова в случае привлечение его к уголовной ответственности за оговор Морозова.
Допрошенный в ходе предварительного следствия Маркелов показал, что в ночь на 22 апреля 1995 года особый отряд возвратился из Чечни в Москву. Сразу по прибытии в расположение части Мирзаянц, сославшись на распоряжение вышестоящего начальства, заявил, что на следующее утро у него (Маркелова) должна состояться встреча с сотрудниками ФСК РФ и при этом он (Маркелов) должен придерживаться того, что он оговорил Морозова за деньги. Утром приехали сотрудники ФСК, и, после того, как он (Маркелов) в присутствии Поповских повторил им то, что он написал в заявлении в Моздоке, ему предложили поехать на Лубянку. Перед тем как ехать Поповских предложил ему (Маркелову) переодеться и пообедать. Когда они вдвоем сидели за столом, Поповских сказал, что в том, чтобы замять это дело заинтересованы многие выскокие люди и что он (Маркелов) должен твердо держаться показаний о том, что Морозова он оговорил. Поповских пообещал, что если он (Маркелов) сделает так, как ему говорят, то вскоре получит квартиру на Кубинке, а через несколько месяцев и работу в крупной нефтяной компании, которая купит ему квари иру в Москве. Поповских пообещал, что для защиты его (Маркелова) интересов будет нанят адвокат, который раньше защищал генерала Ачалова. На Лубянку его (Маркелова) сопровождал Бураков. По возвращению оттуда, Поповских поинтересовался результатами поездки. Он (Маркелов) ответил, что сделал все как ему сказал Поповских.
Подсудимый Поповских не отрицал фактов присутствия при беседе сотрудников ФСК и Маркелова и совместного обеда с Маркеловым в этот день.
Свидетель Саматоев, будучи допрошенным в ходе предварительного следствия показал, что в 1994-1995 годах являлся сотрудником управления по борьбе с терроризмом ФСК РФ. Позно вечером 21 апреля 1995 года сотрудник УВКР Вершинин сообщил ему по телефону, что Маркелов возвращается из Чечни в Москву с отрядом в ночь на 22 апреля. 22 апреля 1995 года примерно в 9 часов он (Саматоев) встретился с на Лубянке с офицером ФСК Чудниковым, который показал ему светокопию заявления Маркелова на имя Казакова от 26 марта 1995 года. После чего он вместе с Чудниковым и сотрудником отдела ФСК Ушаковым поехали в расположение 45 полка в Сокольники. Там они встретились с Маркеловым и предложили ему рассказать все, что тому известно. Маркелов рассказал о встречах с Казаковым, говорил, что не помнит всего, что говорил Казакову, «плавал» при ответах на вопросы. Он (Саматоев) предложил Маркелову проехать на Лубянку, но тот сказал, что для этого ему необходимо разрешение Миразянца. При разговоре с Маркеловым присутствовал Поповских. Он (Саматоев) заявил Поповских, что Маркелова необходимо отвезти для разговора в ФСК. Поповских стал возражать. Тогда он (Саматоев) заявил, что это нужно сделать, так как на Лубянке с Маркеловым будет говорить генерал. Поповских нехотя согласился с этими доводами., но сказал, что до поездки Маркелов должен пообедать. Поповских заявил, что для того, чтобы Маркелов не скрылся, онсам будет сопровождать его на обед. После этого Поповских и Маркелов пошли обедать, а когда они вернулись Маркелов поехал на Лубянку. Маркелова сопровождал кто-то из офицеров ВДВ. Как объяснил ему (Саматоеву) Маркелов, это был один из офицеров, который подписал его заявление в Моздоке.
Показания, данные им на предварительном следствии Саматоев подтвердил в ходе судебного заседания и пояснил, что при разговоре в расположении 45 полка Маркелов был либо неискреннен, либо чего-то опасался. В ФСК с Маркеловым никакой генерал не беседовал. Упоминание о необходимости встречи с генералом ему (Саматоеву) было нужно, чтобы Поповских отпустил Маркелова на Лубянку. Саматоев в суде также пояснил, что не исключает того, что Маркелов мог ему (Саматоеву) не доверять.
Обвиняемый Морозов на предварительном следствии показал, что слышал от военнослужащих особого отряда о том, что Поповских хотел пробить квартиру для Маркелова. Это было после того, как Маркелов написал рапорт о том, что оговорил его (Морозова). В суде Морозов заявил, что слышал это от Коновалова. Эти показания (в части) нельзя принимать во внимание.
Маркелов показал, что через некоторое время Мирзаянц сказал, что полученные от «МК» две тысячи долларов нужно вернуть редакции. Для этого, он (Маркелов) вместе с Тазовым и Бураковым, ходил в город и, в их присутствии, несколько раз звонил в редакцию, чтобы связаться с Ефимовой, но та была в командировке в США. Когда звонил в редакцию денег у него (Маркелова) не было, так как полученные от редакции 2 тысячи долларов он потратил. Были ли деньги у Тазова и Буракова он не знает. Примерно в конце апреля или в начале мая 1995 года Мирзаянв в расположении отряда показал ему (Маркелову) две тысячи долларов и сказал, что деньги нужно сдать на хранение в финансовую часть 45 полка, чтобы в дальнейшем передать в редакцию газеты «МК». Мирзаянц дал указание написать рапорт на имя командира полка Колыгина о приеме на хранение валюты, что он (Маркелов) и сделал.
Свидетель Тазов показал, что в мае 1995 года, по указанию Мирзаянца, он ходил с Маркеловым в город для того, чтобы последний вернул две тысячи долларов США, полученные за информацию о причастности Морозова к убийству Холодова, в редакцию «МК».
Свидетель Колыгин показал, что на рапорте Маркелова о сдаче денег (двух тысяч долларов) в финансовую часть полка начальнику финчасти Байкову поставил резолюцию принять эти деньги и дать расписку. Кому именно принадлежат эти 2 тысячи долларов он не знает, кото на самом деле сдавал их в ФИНО он также не знает.
Начальник финансовой службы Байков, будучи допрошенным в качестве свидетеля, показал, что 19 мая 1995 года к нему обратился кто-то из военнослужащих особого отряда с просьбой принять на хранение 2 тыс. долларов США. Он отказал, т.к. по закону иностранная валюта по денежному журналу не проводится. Но тот стал настаивать, ссылаясь на приказ командира полка Колыгина. Он (Байков) все равно отказался. Однако, получив личный приказ от Колыгина, вынужден был подчиниться. Он (Байков) не помнит сдавал ли деньги сам Маркелов.
Обвиняемый Морозов на предварительном следствии показал, что по возвращении особого отряда из Чечни в апреле 1995 года, Поповских обратился к нему, завел разговор о том, что надо вернуть редакции «МК» деньги за Маркелова. Он (Морозов) ответил Поповских, что не намерен оплачивать услуги Маркелова да и таких денег у него нет. Сказал Поповских, что если последний хочет, то пусть сам оплачивает услуги Маркелова, оказанные газете «МК». Поповских опекал Маркелова, говорил, чтобы не вздумали сводить с ним счеты.
Обвиняемый Поповских на предварительном следствии показал, что в ночь с 6 на 7 января 1995 года он проводил разведку обороны чеченцев в здании Совмина в г. Грозном. При осмотре помещения, в шкафу среди посуды, продуктов и каких-то бумаг нашел три тысячи двести долларов США, которые взял себе. Из этих денег и были внесены 2 тысячи долларов в целях возвращения редакции «МК» от имени Маркелова.
В суде полковник Поповских пояснил, что две тысячи долларов США нашел в Чечне и дал Маркелову.
Маркелов показал, что Поповских неоднократно ему говорил о предоставлении квартиры и устройстве на работу., что главное – не сломаться. 4 июля 1995 года он (Маркелов) был вызван на допрос в Генеральную прокуратуру РФ. В тот день утром он (Маркелов) встретился в расположении 45 полка с полковником Прокопенко., который ему сказал, что его (Маркелова) ждет адвокат Касаткин. Адвокат сказал, что в случае возбуждения в отношении него (Маркелова) уголовного дела за заведомо ложный донос, будет защищать его права.
В ходе предварительного следствия Маркелов опознал адвоката Касаткина, как человека с которым имел встречу в кабинете заместителя командира 45 полка 4 июля 1995 года перед своим допросом в Генеральной прокуратуре РФ.
Подсудимый Поповских показал, что он знает адвоката Касаткина, так как тот защищал генерала Ачалова. Он (Поповских) звонил адвокату Касаткину с тем, чтобы проконсультироваться по поводу заявления Маркелова об оговоре Морозова. Просил Касаткина заехать в полк. Услуги адвоката Касаткина были оплачены из его (Поповских) и командира 45 полка Колыгина личных денег. Достали из карманов у кого сколько было. Сумма была где-то в пределах 1 млн. рублей.
Свидетель Колыгин показал, что 25 мая 1995 года вместе с Поповких приехал в 26 юридическую консультацию., где встретились с адвокатом Касаткиным. Они заключили с ним договор на оказание юридических услуг по защите Маркелова и заплатили из собственных средств 1 млн. 200 тыс. рублей. Во время встречи с Касаткиным, на вопрос последнего о том, какие имеются доказательства о причастности военнослужащих к преступлению, он (Колыгин), не называя фамилий сообщил, что Маркелов видел как Морозов готовит СВУ, камуфлируя под «диплома», и это единственная улика, на основании которой Маркелов оболгал командира. Касаткин заявил, что это малодоказуемо и на основании одной этой улики трудно доказать причастность к убийству. Он (Колыгин) в дальнейшем от Юрьева узнал, что Маркелов в день вызова в Генеральную прокуратур встречался с Касаткиным.
Свидетель Касаткин (показания которго были оглашены в ходе судебного следствия) подтвердил показания Поповских и Колыгина о привлечении его для оказания юридических услуг Маркелову.
Свидетель Юрьев, заместитель командира 45 полка, показал, что летом 1995 года Колыгин поручил ему обеспечить явку Маркелова в Генеральную прокуратуру для допроса. О вызове Маркелова в правоохранительные органы он уведомил исполнявшего обязанности начальника разведотдела штаба ВДВ Прокопенко. Последний сказал ему (Юрьеву), что в день вызова Маркелова в прокуратуру пригласил адвоката Касаткина. Адвокат явился и поинтересовался предявлялось ли Маркелову обвинение. Когда он ответил отрицательно, то Касаткин позвонил следователю и спросил может ли он присутствовать на допросе Маркелова. Следователь адвокату отказал. Вскоре пришел Прокопенко, после чего он (Юрьев) из кабинета вышел.
Свидетель Прокопенко показал, что в мае – июне 1995 года он исполнял обязанности начальника разведотдела штаба ВДВ. Он узнал о вызове Маркелова на допрос в Генеральную прокуратур РФ и приказал последнему прибыть к штабу ВДВ. Он (Прокопенко) успокоил Маркелова, что за ложный донос о причастности Морозова к убийству не посадят, чтобы держался написанного в заявлении об оговоре. Затем он (Прокопенко) позвонил адвокату Касаткину и попросил подъехать в полк. На следующий день Касаткин приехал в полк, и после звонка в прокуратуру заявил, что Маркелова вызывают на допрос в качестве свидетеля и его (адвоката) присутствие там по закону не требуется. Следует отметить, что в тот период времени многих военнослужащих особого отряда вызывали на допросы. Но никому из них кроме Маркелова Поповских и Колыгин адвокатов не предлагали.
Свидетель Тур, допрошенный на предварительном следствии, показал, что служил в 45 полку в должности начальник штаба. С осени 1995 по весну 1996 года неоднократно видел, как начальник разведывательного отдела штаба ВДВ Поповских в служебном кабинете командира 45 полка Колыгина инструктировал ряд офицеров (Морозова, Сороку и других) перед вызовом на допрос в Генеральную прокуратуру РФ по делу об убийстве Холодова. Поповских говорил офицерам, чтобы те отвечали на поставленные следствием вопросы следующим образом: «не помню». Не был, не знаю, страдаю отсутствием памяти, а по прибытии с допросов докладывали ему о результатах. Поповских и его (Тура) инструктировал перед вызовом в прокуратуру. На вопросы следователя о Маркелове он (Тур) должен был давать тому отрицательную характеристику и говорить, что по существу ничего не знает и не помнит. Весной 1996 года на таких инструктажах чаще всего появлялся Сорока, причем состояние у офицера было подавленное, на все вопросы разводил руками и не знал что делать. Поповских и Колыгин оказывали офицерам особого отряда моральную поддержку. Как-то из уст Колыгина слышал фразу «Не волнуйтесь, прямых улик нет».
Обвинение считает достоверно установленным, что Поповских, узнав о том, что Маркелов сообщил в правоохранительные органы ставшие известными ему факты о причастности военнослужащих особого отряда 45 полка к убийству Холодова, опасаясь привлечения к уголовной ответственности, отдал незаконный приказ подчиненному ему по службе Мирзаянцу, используя служебное положение последнего, добиться от Маркелова дачи заведомо ложных показаний, а впоследствии и сам оказывал воздействие на него. В свою очередь, Мирзаянц незаконный приказ исполнил, используя свое служебное положение, оказывал воздействие на подчиненного ему по службе Маркелова.
Поповских и Мирзаянц, являясь должностными лицами, совершили действия, явно выходящие за пределы их полномочий, чем причинили существенное нарушение прав и законных интересов граждан, а именно законных прав и интересов Маркелова (активно воспрепятствовали праву на дачу правдивых показаний), и существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, так как их действия были направлены на противодействие правоохранительным органам по раскрытию и расследованию тяжкого преступления.
То есть Поповских и Мирзаянц совершили преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 286 УК РФ.
Обстоятельства, смягчающие ответственность в соответствии со ст. 61 УК РФ. наличие малолетних детей, имеются у Морозова, Сороки, Мирзаянца, Барковского.
Обстоятельством, отягчающим ответственность можно признать совершение преступлений в составе организованной группы – у Поповских, Морозова, Мирзаянца, Сороки, Барковского, Капунцова.
Подводя итог сказанному, просим признать виновным
Поповских Павла Яковлевича в совершении:
1. В превышении служебных полномочий, совершенных из иной личной заинтересованности (из карьеристских побуждений), повлекших тяжкие последствия в виде совершения ряда преступлений, в том числе тяжких, то есть преступление, предусмотренное п. «б» ст. 260 УК РСФСР. Назначить наказание в виде 5 лет лишения свободы.
2. В том, что он организовал и совершил умышленное убийство, совершенное по предварительному сговору группой лиц, способом, опасным для жизни многих людей, в связи с выполнением потерпевшим своего служебного долга, т.е. преступление, предусмотренное пп. «в», «д»,»н» ст. 102 УК РСФСР. За совершение этого преступления подсудимый Поповских заслуживает смертной казни, но, уважая волю государства, которое ввело на своей территорий мораторий на применение таковой, назначить наказание в виде 15 лет лишения свободы.
3. В том, что он организовал и совершил покушение на умышленное убийство Деевой, Бойченко, Жданова по предварительному сговору группой лиц, двух или более лиц, способом опасным для жизни многих людей, те. Преступление, предусмотренное ст.15 пп. «д», «з», «н» ст. 102 УК РСФСР. Назначить меру наказания в виде 12 лет лишения свободы.
4. В том, что он организовал и совершил умышленное уничтожение и повреждение чужого имущества с причинением значительного ущерба путем взрыва, т.е. преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 167 УК РФ. Назначить наказание в виде 4 лет лишения свободы. С учетом того, что срок давности привлечения к уголовной ответственности за совершение этого преступления истек, от отбывания наказания освободить.
5. В том, что он организовал и совершил хищение боеприпасов и взрывчатых веществ организованной группой, т.е. преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 218-1 УК РСФСР. Назначить наказание в виде 8 лет лишения свободы.
6. В том, что он организовал и совершил тайное похищение чужого имущества (кражу) повторно, организованной группой, т.е. преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 144 УК РСФСР. Назначить наказание в виде 5 лет лишения свободы с конфискацией имущества.
7. В том, что он организовал и совершил незаконное изготовление взрывного устройства, т.е. совершил преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 223 УК РФ. назначить наказание в виде 3 лет лишения свободы. С учетом того, что срок давности привлечения к уголовной ответственности по этому составу истек, от отбывания наказания освободить.
8. В том, что он, являясь должностным лицом, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан (Маркелова), охраняемых законом интересов общества, т.е. преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 286 УК РФ. Назначить наказание в виде 3 лет лишения свободы. В связи с истечением срока давности от отбывания наказания освободить.
9. В том, что он совершил незаконное хранение боеприпасов, т.е. преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 222 УК РФ. Назначить наказание в виде 2 лет лишения свободы. В связи с истечением срока давности от отбывания наказания освободить.
На основании ст. 69 УК РФ назначить Поповских наказание в виде 15 лет лишения свободы с конфискацией имущества, с отбыванием наказания в колонии строгого режима. На основании ст. 48 УК РФ просим лишить Поповских воинского звания и государственных наград.


Морозова,
1. В том, что он, являясь должностным лицом, превысил свои служебные положение из иной личной заинтересованности (желания угодить начальнику), что привело к тяжким последствиям (совершению ряда преступлений, в том числе тяжких), т.е. совершил преступление, предусмотренное п. "б" ст.260 УК РСФСР. Назначить наказание в виде 4 лет лишения свободы.
2. в том, что он организовал и совершил умышленное убийство по предварительному сговору группой лиц, способом, опасным для жизни многих людей, в связи с выполнением потерпевшим своего служебного долга, т.е. преступление, предусмотренное пп. «в», «д», «н» ст. 102 УК РСФСР. Наказание в виде 14 лет 6 месяцев лишения свободы.
3. В том, что он организовал и совершил покушение на убийство Деевой, Жданова, Бойченко по предварительному сговору группой лиц, двух или более лиц, способом, опасным для жизни многих людей, т.е. преступление, предусмотренное ст. 15, пп. «д», «з», «н» ст. 102 УК РСФСР. Назначить наказание в виде 11 лет лишения свободы.
4. В том, что он организовал и совершил умышленное уничтожение и повреждение чужого имущества с причинением значительного ущерба путем взрыва, т.е. преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 167 УК РФ. Назначить наказание в виде 4 лет лишения свободы. В связи с истечением срока давности от отбывания наказания освободить.
5. В том, что он организовал и совершил похищение организованной группой боеприпасов и взрывчатых вещество, т.е. преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 218-1 УК РСФСР. Назначить наказание в виде 7 лет лишения свободы.
6. В том, что он организовал и совершил тайное похищение чужого имущества (кражу) повторно организованной группой, т.е. преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 144 УК РСФСР. Назначить наказание в виде 4 лет лишения свободы.
7. В том, что он организовал и совершил незаконное изготовление взрывного устройства, т.е. преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 223 УК РФ. Назначить наказание в виде 3 лет лишения свободы. В связи с истечением срока давности от отбывания наказания освободить.
8. В том, что он совершил незаконные хранение, ношение, перевозку боеприпаса - взрывного устройства, т.е. преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 222 УК РФ. Назначить наказание в виде 2 лет лишения свободы. В связи с истечением срока давности от отбывания наказания освободить.
На основании ст. 69 УК РФ назначить наказание в виде 14 лет 6 месяцев лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима. На основании ст. 48 УК РФ - лишить воинского звания и государственных наград.

Сороку:
1. В том, что он, являясь должностным лицом превысил свои служебные полномочия из иной личной заинтересованности, причинив тяжкие последствия (в виде совершения ряда преступлений, в том числе тяжких), т.е. преступление, предусмотренное п. «б» ст. 260 УК РСФСР. Назначить наказание в виде 3 лет лишения свободы.
2. В то, что он совершил организованной группой хищение боеприпасов и взрывчатых веществ, т.е. преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 218-1 УК РСФСР. Наказание в виде 10 лет лишения свободы.
3. Совершил тайное похищение чужого имущества (кражу) повторно организованной группой, т.е. ч. 3 ст. 144 УК РСФСР. Наказание в виде 5 лет лишения свободы
4. Незаконно изготовил боеприпас – взрывное устройство, т.е. преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 223. Наказание в виде 2 лет лишения свободы. В связи с истечением срока давности от отбывания наказания освободить.
5. Ввиду непричастности Сороки к совершению преступлений, предусмотренных ст.ст. 102, пп «в», «д», «н», 15 и 102, пп «д», «з», «н», 167, ч.2 УК РФ отказываемся от обвинения в этой части.
На основании ст. 69 УК РФ назначить наказание в виде 11 лет лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима. На основании ст. 48 УК РФ лишить воинского звания и государственных наград.

Мирзаянц
1. Являясь должностным лицом, превысил свои служебные полномочия из иной личной заинтересованности (желая угодить начальнику), причинив тяжкие последствия (совершение ряда преступлений, в том числе тяжких), т.е. преступление п. Б ст. 260 УК РСФСР. Наказание - 6 лет лишения свободы.
2. Совершил умышленное убийство по предварительному сговору группой лиц, способом, опасным для жизни многих людей, в связи с выполнением потерпевшего своего служебного долга, т.е. пп. В,Д,Н, ст. 102 УК РСФСР. Наказание в виде 9 лет лишения свободы.
3. Совершил покушение на убийство Деевой, Бойченко, Дданова, по предварительному сговору группой лиц, двух или более лиц, способом, опасным для жизни многих людей, т.е. ст. 15 пп. Д, З, Н, ст. 102 УК РСФСР. Наказание 8 лет лишения свободы.
4. Совершил умышленное уничтожение и повреждение чужого имущества путем взрыва, т.е. ч. 2 ст. 167 УК РФ. Наказание 4 года. В связи с истечением срока давности от отбывания наказания освободить.
5. Мирзаянц, являясь должностным лицом, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий, повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан право Маркелова на дачу показаний), т.е. ч. 1 ст. 286 УК РФ. Наказание в виде 3 лет лишения свободы. В связи с истечением срока давности от отбывания наказания освободить.
6. От обвинения Мирзаянца по ст.ст.218-1,ч.3 УК РСФСР отказываемся в связи с непричастностью его к совершению данного преступления.
На основании ст. 69 УК РФ назначить наказание в виде 9 лет лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима. На основании ст. 48 УК РФ лишить воинского звания и государственных наград.

Барковский

1. Совершил умышленное убийство по предварительному сговору группой лиц, способом, опасным для жизни многих людей, в связи с выполнением потерпевшего своего служебного долга, т.е. пп. В, Д, Н ст. 102 УК РСФСР. Наказание в виде 8 лет лишения свободы.
2. Совершил покушение на умышленное убийство Деевой, Бойченко, Жданова по предварительному сговору группой лиц, двух или более лиц, способом, опасным для жизни многих людей, т.е. ст. 15, пп. Д, З, Н ст. 102 УК РСФСР. Наказание в виде 8 лет.
3. Совершил умышленное уничтожение и повреждение чужого имущества с причинением значительного ущерба путем взрыва, т.е. ч. 2 ст. 167 УК РФ. Наказание 4 года. В связи с тем, что срок давности истек, от отбывания наказания освободить.
4. Незаконно приобрел и носил взрывное устройство- боеприпас, т.е. ч. 1 ст. 222 УК РФ. Наказание в виде 2 лет. В связи с истечением срока давности от отбывания наказания освободить.
На основании ст. 69 УК РФ наказание назначить в виде 8 лет лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима с конфискацией имущества. На основании ст. 48 УК РФ лишить воинского звания и государственных наград.


Капунцов
1. Совершил умышленное убийство по предварительному сговору группой лиц, способом, опасным для жизни многих людей, в связи с выполнением потерпевшим своего служебного долга, т.е. пп. В, Д, Н ст. 102 УК РСФСР. Наказание в виде 8 лет лишения свободы.
2. Совершил покушение на убийство Деевой, Бойченко, Жданова по предварительному сговору группой лиц, двух и более лиц, способом, опасным для жизни многих людей – ст. 15, пп. Д, З , Н ст. 102 УК РСФСР. Наказание в виде 8 лет.
3. Совершил умышленное уничтожение и повреждение чужого имущества с причинением значительного ущерба путем взрыва - ч. 2 ст. 167 УК РФ. Наказание 4 года. В связи с истечением срока давности от отбывания наказания освободить.
На основании ст. 69 УК РФ назначить наказание в виде 9 лет лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима.


Государственные обвинители: И.Ф.Алешина
Б.Л.Тихомиров
Г.В.Стародубец



• ЗАКОН © 1999-2014 г. (21.10.99) •
Rambler's Top100 Рейтинг.Сопка.Net
 

Fatal error: Call to a member function return_links() on a non-object in /home2/law/public_html/template/footer_nadzor.inc on line 150